Суеверия викторианской Англии - Екатерина Коути

Кроме того, услуги врачей были дороги. За визит врач средней руки брал от 2 до 10 шиллингов, включая лекарство. Ночные визиты стоили дороже. Респектабельный доктор, обслуживающий состоятельных клиентов, требовал уже гинею, а узкий специалист — вплоть до пяти гиней. Но за что же отдавать честно заработанные деньги? Чем подсобит доктор? Разве что посоветует принять дозу виски. Так ведь пропустить рюмочку-другую можно и без платной консультации. Или же пропишет постельный режим — но управляющий на фабрике церемониться не станет, в два счета выгонит захворавшего работника. Или посоветует есть побольше яиц и пить бульончик — но мясо в семье водится только по большим праздникам, да и то не всегда.

Эра антибиотиков наступит нескоро, а доступные лекарства были малоэффективны и тоже дороги. Например, во время эпидемии холеры 1831–1832 годов советы врачей сводились в основном к питанию: есть побольше ростбифа и запивать его вином, разбавленным водой, причем о кипячении воды не упоминали. Холерных больных лечили кровопусканиями с помощью пиявок, теплыми ваннами, горчичниками и смесью касторки и лауданума. В целом, опийная настойка на спирту, или лауданум, была самым доступным лекарством, популярным среди всех слоев населения. Одна унция лауданума стоила столько же, сколько пинта пива, а его продажу никто не контролировал. Те, кто не доверял аптекарям, варили свой собственный «маковый чай». Его принимали, чтобы крепче спалось, а также от болей и ломоты в спине.

Итак, официальная медицина была дорогой и ненадежной, поэтому многие англичане лечились по старинке, используя рецепты народной медицины. Раз в неделю отец пользовал все семейство какой-нибудь микстурой собственного приготовления. Если ребенку случалось занедужить, мать заваривала травы. Даже в богатых домах не гнушались народными средствами: кто-нибудь из слуг готовил настойки, притирания, горчичники.

В городах и деревнях имелись профессиональные знахари и целители. К этой широкой категории можно отнести как шарлатанов, торговавших пилюлями от всех болезней, так и бабок-знахарок из глухих деревень. Причем от последних пользы было гораздо больше. Многие слыли ведьмами, пусть и «белыми», т. е. теми, что творили добро и помогали окружающим.

Прирожденными целителями считали определенные категории людей, например «посмертных детей», т. е. родившихся уже после смерти своего отца. Даром исцеления обладал седьмой сын седьмого сына, хотя поборники равноправия называли целительницей и седьмую дочь. Если положить седьмому сыну червя на ладонь, последний должен мгновенно издохнуть. Именно поэтому прикосновение его руки считалось лучшим средством от стригущего лишая. За свою помощь целитель не требовал не только денег, но даже слов благодарности, иначе его дар исчезнет. Это поверье оказалось настолько сильным, что седьмым сыновьям, какими бы ни были их интересы и склонности, прочили карьеру докторов. Иногда их даже нарекали именем «Доктор».

Большие надежды возлагали и на кузнеца в седьмом поколении. До восхода солнца больного ребенка приносили в кузню, клали на наковальню, а кузнец заносил над головой молот, как если бы готовился ударить со всей силы. На самом же деле кузнец лишь легонько касался малыша. Считалось, что после такой процедуры дитя не может не выздороветь.

Народные средства

Согласно статистике 1860-х, жители сельской местности были более здоровыми, чем горожане, а южане жили дольше северян. Это неудивительно, учитывая, что на севере располагался так называемый «Черный край» — местность вокруг Бирмингема, прозванная так за высокий уровень промышленной загрязненности. Из заводских труб валил такой густой дым, что все вокруг и правда казалось черным. Сам князь тьмы ужаснулся бы такой обстановке:

С вершины Браэрли вокругВзирает Сатана,И молвит: «Ада каждый кругМилее, чем сия страна!»

Рабочие не отличались крепким здоровьем. Идти на фабрику под проливным дождем было в порядке вещей. Мужья-кормильцы получались наибольшую порцию за столом, в то время как жены и дочери довольствовались хлебом и чаем. Многодетные семьи ютились в сырых комнатенках, по несколько человек спали на одной кровати. Часто в доходном доме, рассчитанном на одну зажиточную семью, собиралось сорок семей бедняков, и на всех них был только один сортир! Хотя выливание ночных горшков на улицу скорее ассоциируется со Средневековьем, в бедных районах викторианских мегаполисов прохожие тоже ходили с опаской. Впрочем, цивилизация вносила коррективы — теперь бедняки заворачивали продукты жизнедеятельности в газету и потом уже швыряли из окна. В подвалах домов устраивали выгребные ямы, так что вонь стояла необычайная. Кроме того, даже в XIX веке в городской черте находились коровники, свинарники и скотобойни. Невыносимый смрад исходил от цементных и свечных заводов, фабрик по производству варенья и кожевенных цехов, от многочисленных мастерских, где топили жиры, варили мыло, высушивали кровь, очищали требуху и занимались прочими малоаппетитными занятиями.

Дым над Шеффилдом

Совокупность всех этих факторов приводила к низкому уровню общественного здоровья. В стране свирепствовали эпидемии гриппа, дифтерии, тифа, оспы. Так, во время эпидемии холеры 1831–1832 годов погибло 32 000 англичан, во время повторной вспышки в 1848–1849 — еще 62 000. Помимо эпидемий, косивших людей тысячами, было немало профессиональных заболеваний. Портного опознавали по впалой груди и сутулым плечам. У работниц, изготавливавших спички и постоянно вдыхавших фосфор, начинали гнить челюсти. Работники на фабриках керамики задыхались от астмы.

Народная медицина давала хоть какую-то надежду, пусть и иллюзорную. Вместо того чтобы покорно дожидаться прихода смерти, люди продолжали бороться, используя в качестве лекарства все, что только было под рукой. Странные, порой тошнотворные, методы лечения свидетельствуют не о тупости простого народа, а о его неистребимой жажде жизни. Познавая мир на том уровне, который был им доступен, английские крестьяне и рабочие старались извлечь выгоду из полученных знаний. Поначалу кажется, что народная медицина вобрала в себя самые экстремальные средства, но если вдуматься, станет понятна ее внутренняя логика. Лечение часто зиждилось на принципе передачи болезни. Хвороба переходила на животное, и оно уносило ее подальше. В некоторых случаях животное погибало, а вместе с ним погибала и болезнь. Цвет, форма и прочие характеристики растений обусловливали их применение. Из-за пятнистых листьев, напоминающих пораженные легкие, медуницей лечили легочные заболевания. Точно так же лютик слыл недурным средством от геморроя, раз уж его клубни похожи на геморроидальные шишки. Уловить логику того или иного средства можно почти всегда. Хотя в некоторых случаях остается лишь развести руками и подивиться человеческой фантазии.

Широко распространенным заболеванием, особенно опасным для детей, был коклюш. Инфекция передавалась воздушнокапельным путем, не имела никакого специфического лечения и уносила много жизней. Основной угрозой при коклюше являлись удушающие приступы кашля. Для борьбы с ними искали волосатую гусеницу, клали ее в мешочек и привязывали к шее больного. Налицо «магическая» связь между мохнатыми щетинками гусеницы и раздражением в горле, вызывающим постоянный кашель. Больного коклюшем также протаскивали или заставляли проползти под переплетенными ветками колючего кустарника. Колючки играли ту же роль, что и щетинки гусеницы. В Кембриджшире такие упражнения считались средством от любых напастей, если только пациент выполнял их три раза подряд и полз в одном и том же направлении. Вполне логично, ведь если у больного хватало на это сил, наверняка его организм справится с болезнью!

При коклюше, бронхите и заболеваниях респираторной системы больных заставляли дышать парами кипящей смолы или газом, используемым для освещения. На газовые заводы ходили экскурсии исключительно с целью оздоровиться! Вместо завода можно было навестить овчарню и полной грудью вдохнуть кислый запах овчины. Запах навоза считался целительным, так же как горькие и противные лекарства. Тошнотворные запахи или неприятный вкус должны были поскорее изгнать болезни из тела. Основываясь на этом постулате, внутреннее лекарство от коклюша было донельзя специфическим: в равных долях смешать заячий и совиный помет с настоем укропа, глиной и кровью белой утки. Сформировать из полученной массы пилюли и принимать перед сном на голодный желудок. В Корнуолле больным предлагали куда более приятное лекарство — кусок пирога, но непременно испеченного в семье, где мужа зовут Джон, а жену Джоанна.