Убежище 3/9 - Анна Старобинец

Тихо дрожа, карлики забились под стол. Туда же, под стол, Лесной бросил бездыханное тельце.

– Ты чего бесишься? – прошептал Бессмертный, брезгливо размазывая по лицу брызги гномьей крови.

– Достали! – мрачно сказал Лесной. – Башка трещит. А они орут, как резаные…

Костяная пристально, не отрываясь, смотрела на Того. Нос ее побелел и совсем заострился, как у мертвой.

– Ты хочешь сказать, что ты согласился на это? Ты ей пообещал череп Мальчика? А, Тот? Ты планировал это с самого начала? Еще до того, как мы взяли его сюда?

– К сожалению, Мальчиком придется пожертвовать, – Тот не смотрел на Костяную, стараясь обращаться ко всему собранию. – Это необходимо. Вариант, который предлагает Люсифа, выгоден нам всем. Вот, слушайте. Она позволяет Мальчику сломать Иглу. Без всякой битвы. Взамен она получает его череп…

– А зачем ей череп? – спросила Костяная.

– Он нужен ей как амулет, дающий дополнительную силу и власть. Безграничную власть…

– Ты хочешь дать ей безграничную власть?!

– Не нужно перебивать, Костяная… Да, амулет дает Люси безграничную власть. И после того, как сломается Игла и настанет Конец Времен, этой власти ей хватит, чтобы сотворить новый мир. Пока она будет творить его, мы посидим в Убежище, которое сделает Мальчик. А потом, когда мир будет готов, она пустит нас туда. Она поклялась. И там мы будем свободны, как раньше…

– И кто же там будет править: она или ты? – подал голос Лесной.

– Она, – грустно сказал Тот. – Это моя жертва. Я отказываюсь от своей власти ради нашей свободы.

Вода в тарелке запузырилась и почернела. Тот выплеснул ее прямо на пол и тяжело вздохнул.

– Вот так, девочка, – сказал он, потрепав по голове Спящую. – Вот такие дела.

– Есть-то мы будем, или как? – со скучающим видом поинтересовался Лесной.

– Будем, будем… Когда все гости придут.

– А кого мы еще ждем? – спросила Спящая.

– Еще двоих. Родителей Мальчика.

IV

КОНЕЦ ПУТЕШЕСТВИЯ

Яркая, полная луна освещает лес. Рядом с луной – еще один шар. Ярко-красный. С синеватым, неровным, рваным окаймлением. Сам он не светит – лишь красиво мерцает в отблесках луны.

Она стоит на тропинке и смотрит вверх – разглядывает лунные континенты и океаны. Она молодая, и стройная, и очень красивая. На ней легкое белое платье, облегающее фигуру.

Он выходит из лесной чащи, весело машет рукой и направляется к ней. Он тоже совсем молодой. Идет пружинистой быстрой походкой. Он был таким лет пятнадцать назад. На нем узкие синие джинсы – а сверху ничего нет.

Он останавливается в нескольких шагах от нее.

Она смотрит на его широкие плечи, на выпирающие по-детски ключицы… На загорелые руки с красивыми длинными пальцами – быстрыми, хитрыми, ловкими. Она смотрит ему в лицо, в хищные серые глаза. Сморит на его смешной, с горбинкой, нос – который только кажется, что сломан, а на самом деле просто грузинский… Смотрит на ежик коротких темных волос и вспоминает, какие они жесткие на ощупь и как их неприятно гладить – будто гладишь щетку для обуви. Она смотрит, как он смотрит на нее.

Он говорит:

– Здравствуй, Мария.

И она отвечает:

– Здравствуй, Иосиф.

Они смотрят друг на друга без обиды, без злобы. Долго смотрят – но не подходят ближе. Не хотят прикоснуться.

– Я скучала по тебе, – ровным голосом произносит Мария.

– И я скучал по тебе, – отвечает Иосиф.

– Ну вот мы и встретились.

– Да. Вот и встретились.

Они улыбаются друг другу. Спокойно. Равнодушно.

– Ты знаешь, – говорит он, помолчав, – тогда, давно, я даже хотел вернуться.

– Зачем? – спрашивает она.

Ей это безразлично.

– Чтобы начать все сначала, – отвечает Иосиф.

– Я бы не согласилась.

– Я знаю. Нельзя давать второе начало тому, что уже однажды закончилось. Это все равно, что выкопать из земли…

– Перестань. Это просто скучно.

– Ты права. Это скучно.

Теперь он тоже смотрит на луну – разглядывает лунные континенты и океаны.

– Пора идти в Убежище, Иосиф.

– Пора, – говорит он.

И они уходят.

V

ПОМИНКИ

Когда Мальчик открыл глаза, все уже собрались в Убежище Тридевятых. Все они были там – мама, и папа, и Спящая, Костяная, Лесной, Болотный, и все гномики, и все троллики, Трехголовый, Анчутка и другие Нечистые… И, конечно же, Тот Кто Рассказывает и Не Может Есть.

Они сидели за накрытым столом. В углу, у стены, неподвижно лежал Бессмертный. Руки его были скрещены на груди. Остекленевшие глаза смотрели вверх – на толстый железный трос и пустые красные кресла. Он выглядел удовлетворенным и не таким усталым, как обычно. Он был мертв.

– Ну, помянем Бессмертного, – трясущейся рукой Лесной поднял стопку с водкой; в другой руке он сжимал маринованный огурец.

– Помянем, – кивнул Иосиф и поднял свою стопку.

– Не чокаясь, – сказала Костяная.

Все выпили. Потом закусили. Тот Кто Рассказывает и Не Может Есть завистливо покосился на салат-оливье в тарелке Марии.

– А теперь помолчим, – сказал Тот Кто Рассказывает.

– В смысле – минута молчания? – уточнил Лесной.

– Нет, – ответил Тот. – Просто не о чем больше говорить.

– И что же теперь будет? – спросил Мальчик.

– Ничего не будет, – сказал Тот. – Теперь я просто поем.

Все удивленно уставились на него.

– А вы думали, я сейчас устрою вам Страшный Суд? – усмехнулся Тот. – Нет никакого Суда. По крайней мере, я его не придумывал. Все, что придумал я, закончилось. Мне нечего больше рассказывать. Ничего больше нет. Никого нет.

– А мы? А как же мы? – запищали гномики.

– И вас тоже нет. И нас. Все кончилось. Поэтому, Маш, будь добра, положи мне, пожалуйста, салат.

– Но… как же Люси, – сказал Мальчик, – скажите, ее что, тоже нет?

– Не знаю, – неохотно ответил Тот. – Я не знаю. Это теперь не мое дело.

– Вы действительно не знаете? – снова спросил Мальчик.

– Давай уже на ты, а, Вань? Ты уже взрослый мальчик. Тем более мы с тобой пьем вместе…

– Хорошо. Давайте… давай на ты. Ты действительно не знаешь?

– Ох, как же мне это все надоело… – процедил сквозь зубы Тот. – Дали бы вы мне спокойно поесть, а? Ну – что-то знаю…

Тот Кто Рассказывает закрыл на секунду глаза и устало потер рукой лоб.

– …Что-то знаю – но действительно очень немного. Хорошо. Ладно. Я расскажу вам про Люси. Но это будет самая последняя история.

Люси стоит одна и говорит слова. Она похожа на сумасшедшую – да она и есть сумасшедшая. Люси бормочет.

…они давно ушли из этих мест… оставив землю, небеса и воду… обиженные, грустные уроды… они давно ушли из этих мест… они не по-хорошему ушли… с проклятьями, с обидами, с позором… спалив свои дома, засыпав норы… червивыми комочками земли… они, возможно, сами виноваты…

Она бормочет то, что вызубрила наизусть. Бессмыслицу.

Она стоит в нигде, никогда, у нее нет возраста и пола. Она стоит посреди леса, на тропинке, среди маленьких камушков и засохших хлебных крошек. Ядовито-белая луна и два ярких солнца освещают ее лицо, и рыжие волосы, и дряблую шею, на которой висит амулет из черепа мертвого Мальчика. Из твоего черепа, сынок.

У нее маленькие глупые глаза. Уставившись в одну точку, она бормочет.

…все в доме всегда стоит на своих местах. Фарфоровые фигурки – собачка, лисичка, две балерины, морской царь – очень красивый, с трезубцем – на трюмо… Маленькие смешные туфельки из гжели – на тумбочке перед кроватью… В них, кстати, в эти туфельки, очень удобно что-нибудь мелкое класть: булавки, заколки, шпильки, ватные тампончики, одноразовые шприцы… В серванте у меня два фарфоровых сервиза и еще много тарелок и чашек из разных наборов… На стенах – ковры. И гобелены с оленями. Там целые сцены изображены: охотник целится в оленя из лука, олени бегут через лес, олени у водопоя… И все это сделано крестиком…

Она имеет безграничную власть. Теперь она может править миром. Пока никакого мира нет.

Ничего нет. Никого нет. Но она уже тихо бормочет – она создает себе мир.

Неторопливо. Спокойно. Ритмично. Совсем не вдаваясь в смысл.

Словами, словами, словами.

– Все. Вот и сказочке конец. Все остальное – уже не мое дело.

Тот Кто Рассказывал оглядел присутствующих: все они молча сидели за столом и смотрели на него, не отрываясь.

– Надеюсь, больше вопросов нет? – спросил Тот.

– Есть! Есть! Есть! – заверещали гномики.

Тот скривился:

– Хорошо, валяйте, спрашивайте.

– Долго мы тут будем сидеть? – хором спросили гномики.

– Боюсь, что долго, – невесело усмехнулся Тот.

– Ой-ой-ой! – запищали они в ответ. – Нам тут не нравится! Нам страшно! Не нравится тролликам-гномикам! Страшно гномикам-тролликам!

– А ну заткнитесь, – шикнул на них Лесной.

– Можно тебя на минутку? – сказала Маша Тому Кто Рассказывал. – Давай ненадолго отойдем, а?