Парфянин. Испытание смертью - Питер Дарман

Он засмеялся.

– Да, они такие, но люди, которые сражаются за некие идеи, зачастую дерутся лучше, чем те, кто делает это просто за плату. Кроме того, как я полагаю, человека, который притащился из неизвестно какой дали, чтоб записаться в твое войско и служить тебе, нетрудно превратить в надежного и верного воина. Подобный энтузиазм не купить ни за какие деньги. А верность цены не имеет. Надеюсь, ты не станешь возражать.

Он явно мыслил на длительную перспективу.

– И не подумаю, Домит. Оставляю это дело полностью в твоих опытных руках.

На следующий день мы встали на заре и ехали все утро, потом отдыхали в палатках, спасаясь от иссушающей дневной жары. Коней и верблюдов привязали под большими полотняными навесами, которые их защищали от солнца.

Я сидел, расслабившись, у входа в палатку вместе с Галлией, наблюдал за крестьянами, работавшими в отдалении. Эта часть Хатры была плодородной, с ирригационными каналами, прокопанными от Тигра, которые подавали воду на расположенные в двух милях от реки поля.

– Ну, как тебе понравилось царство моего отца? – осведомился я.

Галлия посмотрела на меня проницательными синими глазами и улыбнулась:

– Оно мне нравится. И люди здешние тоже нравятся.

– И ты им понравилась. Полагаю, ты уже завоевала их сердца.

– А этот царь, к которому мы едем, этот Синтарук… Он ведь могущественнее твоего отца, да?

Я немного подумал.

– И да и нет. Он – царь царей, он властвует надо всеми другими царями во всей империи, но эти цари – сами по себе властители, каждый в своем праве. Это скорее похоже на собрание равноправных владык, которые вполне довольны тем, что избрали одного из своего числа, чтобы он управлял всей империей и отвечал за нее.

– А что будет, если один из этих царей решит, что ему самому следует стать царем царей вместо того, кого уже избрали?

– Такое случалось всего пару раз за всю нашу историю. Мы отдаем себе отчет в том, что сила в единстве, и пока мы едины, мы непобедимы.

Нам потребовалось пять дней, чтобы добраться до Ктесифона, и в последний день путешествия нас встретил отряд из пяти сотен катафрактов, высланных Синтаруком, чтобы эскортировать нас до его дворца. Ими командовал толстый и приземистый мужчина за сорок по имени Эний. И он, и его воины были одеты в чешуйчатые доспехи, которые закрывали торс, руки и ноги до ступней. На головах у них были открытые шлемы с синими султанами, а на плечах богатые желтые плащи. Коней они заковали в броню, закрывавшую тело, шею и голову животного. Все доспехи были набраны из железных и бронзовых пластин. Я заметил, что среди них виднелись и серебряные пластинки, отчего и люди, и кони блестели и сверкали на солнце. Эний держал в левой руке щит, но копья у него не было, а вот его люди вооружились длинными тяжелыми копьями, на которых под остро наточенными наконечниками развевались синие флажки. Все катафракты выглядели великолепно и весьма внушительно – что очень характерно для Синтарука, подумал я. Они в равной мере являли демонстрацию силы и мощи с одной стороны и впечатляющую группу для торжественной официальной встречи с другой. У Галлии загорелись глаза, когда она их увидела, – это был первый раз, когда ей встретились настоящие парфянские катафракты во всей их красе и величии. Эний, занявший место слева от меня, изо всех сил старался снискать расположение моей возлюбленной. Она, как и все мы, была без шлема, поскольку день становился все жарче, и распустила волосы, так что они ниспадали ей на плечи и грудь. Я заметил, что и Эний, и его воины старались как можно лучше рассмотреть женщину-воительницу с Запада – они уже не следовали позади нас, но ехали двумя мощными колоннами по бокам. Я улыбнулся, заметив, что в надежде хоть на секунду ее увидеть они все повернули головы набок, а некоторые даже тыкали в Галлию пальцами. А на их командира она точно произвела огромное впечатление.

Галлия вдруг улыбнулась ему:

– Твои люди и их кони смотрятся просто великолепно, господин мой Эний.

– Они бледнеют и тускнеют в сравнении с тобой, госпожа, – ответствовал тот.

– Никогда не видела коней в броне, – призналась она.

– У нас в Хатре тоже имеются катафракты, моя милая, – заметил я.

– Тогда почему я их там не видела?

– Потому что их используют только на поле боя или в честь высоких гостей, – сказал Эний.

– Или чтобы произвести впечатление на прекрасную женщину, – добавил я. Эний пропустил мою ехидную шуточку мимо ушей.

Синтарук, следует отдать ему должное, оказал нам весьма высокую честь, потому что когда мы въехали в Ктесифон, стены его дворца по всему периметру были уставлены воинами, да и вдоль улиц города стояла царская гвардия. Эний провел нас через проезд под надвратной башней к мраморной лестнице, ведущей в сам дворец, где нас приветствовал первый министр, и целая орда слуг занялась нашими лошадьми и верблюдами.

– Добро пожаловать, принц Пакор! – высоким голосом провозгласил первый министр, чье лицо было сильно нарумянено. Мягкие женственные руки он держал сложенными перед грудью, словно благочестивый молящийся, а все его пальцы были унизаны золотыми перстнями. Галлия посмотрела на него и начала смеяться, не успев взять себя в руки. Первый министр нахмурился и бросил на нее недовольный взгляд. Очевидно, он был приверженцем строгого придворного этикета.

– Прошу вас следовать за мной! – пригласил он нас, резко развернулся и проследовал вверх по ступеням.

– Он евнух, – прошептал я Галлии, прежде чем последовать за ним, отчего она снова засмеялась, еще громче. Я бросил на Эния извиняющийся взгляд, но он и сам сиял широченной улыбкой, шагая следом за нами.

Дворец царя царей был гораздо больше и роскошнее, чем палаты царя Хатры; стены его были сложены из желтых и синих кирпичей, а колонны украшены росписью на мифологические сюжеты. Он производил весьма сильно впечатление, такое же, как во время моего первого визита сюда, который, как мне теперь казалось, имел место в какой-то другой век. Нам сообщили, что после того, как мы примем ванну, переоденемся и поедим, Синтарук даст аудиенцию. Еще нам сообщили, что принца Фраата, его сына, на приеме не будет, поскольку он отбыл с дипломатической миссией в Армению. Галлию и меня отвели в разные покои, где рабы уже приготовили ванны с теплой водой с ароматическими эссенциями. После того как я смыл с себя пыль и грязь, собранные в путешествии, огромный мускулистый раб-нубиец сделал мне массаж спины и плеч. Потом две девушки, легкие, как туман, непрерывно хихикая, подстригли мне ногти на руках и ногах, помассировали голову и причесали волосы. Потом ко мне привели Галлию и накрыли стол, уставив его сладостями, фруктами, хлебом и оливками. Слуги разлили вино из серебряных кувшинов в золотые и серебряные кубки.

Галлия выглядела как истинная небожительница. Вместо кольчуги и узких штанов на ней было длинное белое шелковое платье, оставлявшее руки обнаженными. На руках и ногах сияли золотые браслеты. Платье было расшито золотыми узорами под грудью и вокруг воротника. На талии была застегнута золотая цепь, а на голове красовалась золотая диадема с красными и зелеными самоцветами. Волосы сияли и сверкали так, словно их несколько часов расчесывали, и локоны падали на шею и на плечи. Даже ее белые сандалии были украшены золотыми пряжками. Я в полном остолбенении стоял и смотрел на нее.

– Ты что, язык проглотил?

– Ты похожа на богиню! – это было все, что я сумел произнести.

Она улыбнулась, взяла меня за руку и подвела к столу, где для нас была приготовлена еда и вино. Потом за нами зашел первый министр и повел в тронный зал, но не в тот, где я в первый раз был представлен Синтаруку. Этот оказался средних размеров, квадратный, с высоким потолком и серым мраморным полом. Большое белокаменное возвышение располагалось в дальнем конце зала, куда мы вошли через огромные двустворчатые двери, выкрашенные в белый цвет и инкрустированные золотом. Вдоль стен тронного зала стояли мраморные колонны, увенчанные статуями мифических животных и птиц – Чамроша, Хадхайоша, Каркаданна, Заххака, Роха, Мантикоры, Симурга и Шахбаза. Перед каждой колонной стоял страж, одетый в желтую тунику, свободные белые штаны и державший в руках короткую пику с длинным и широким наконечником. Мы прошли через зал к возвышению, где на троне восседал Синтарук, одетый в простую желтую мантию, закрывающую все его тело. Слева от него стояло пустое кресло. Свет в зал проникал через квадратные окна, прорезанные высоко в стенах. По обеим сторонам возвышения находились курильницы с дымящимися благовониями, там же стояли четверо могучих и свирепых на вид скифов; они держали руки на рукоятях огромных и тщательно наточенных топоров с двумя лезвиями. Мы с Галлией остановились перед возвышением и поклонились Синтаруку. Он выглядел точно на свои восемьдесят лет – узкое костистое лицо, тонкий нос и жидкие седые волосы по обеим сторонам лысой головы. Но глаза у него оставались как у ястреба, и сейчас их взгляд был устремлен на Галлию.