Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

Он оттолкнулся пальцем от стены, скрутил медленное сальто и замер так, что башмаки повисли ровно в дюйме над полом, а палец уперся в ту же самую точку.

— Вот так-то! Попробуй-ка, сделай такое, когда будешь чувствовать себя в хорошей форме!

— Слушай, приятель, — ухмыльнулся помощник, — что ты по пустякам разоряешься…

— По пустякам?! — немедленно вспыхнул Бигмен. — Ты, поваренок, какого… — но рука Лакки легла на локоть Бигмена, и окончание фразы повисло в воздухе.

— До встречи на Венере, — хмуро распрощался начальник. Тор, все еще ухмыляясь, кивнул и последовал за шефом в нос корабля, в рубку.

Бигмен, чей гнев моментально испарился, недоуменно обернулся к Лакки:

— Слушай, что у них за усищи? Я таких длинных в жизни не видал.

— На Венере так принято, — пояснил Лакки. — Там все с такими ходят.

— Хм, — задумался Бигмен, потирая свою безусую губу, — а интересно, как бы я с ними выглядел?

— Ну, отрасти, — усмехнулся Лакки. — Глядишь, и лица видно не будет.

Он уклонился от кулака ринувшегося на него Бигмена, и тут пол под ногами дрогнул — «Чудо Венеры» отошло от станции. Каботажник развернулся носом в сторону планеты и начал путь по спиральной траектории, которая вскоре опустит их на поверхность.

Лакки Старр почувствовал, как, наконец, расслабляется, едва только корабль стал набирать скорость. Его коричневые глаза прикрылись веками, умное, правильное лицо расслабилось. И хотя он был высок и на вид казался хрупким, но только казался — мышцы Лакки отличались стальной крепостью.

Лакки изведал в жизни уже многое. И хорошее, и дурное. Своих родителей он потерял еще в детстве, их убили пираты возле Венеры, примерно там, где он находился теперь. Воспитали его друзья отца — Гектор Конвей, ныне глава Совета Науки, и Аугустус Генри, начальник Отдела Совета.

Они готовили Лакки к тому, чтобы в один прекрасный день он смог бы стать Советником, членом Совета Науки, организации мощной, осведомленной и в то же время самой скрытной во всей Галактике.

И год назад, окончив Академию, он стал полноправным Советником и вошел в ряды тех, чья профессия — способствовать развитию человечества и бороться с врагами цивилизации. Он стал самым молодым Советником за всю историю и, кажется, оставался им по сей день.

В своих первых схватках он победил. В пустынях Марса и среди мрачных скал пояса астероидов враги были повержены.

Но борьба со злом и преступлениями — дело не одного дня, и вот снова тревога, снова творятся темные дела, на этот раз — на Венере, и все тем более сложно, что обстоятельства происходящего известны далеко не полностью.

— Я не уверен даже в том, что это Сириус опять мутит воду против Солнечной Конфедерации, — сказал, почесав за ухом, Гектор Конвей, Главный Советник. — А ну как это просто мелкий разбой? Наш представитель на Венере пытается разобраться…

— А вы не послали туда кого-либо из наших спецагентов? — спросил Лакки, который только что вернулся с астероидов.

— Послали, — кивнул Главный Советник, — Эванса.

— Лу Эванса? — темные глаза Лакки радостно блеснули. — Он мой однокашник. Он великолепен…

— Вот как? А наш резидент на Венере требует его отзыва. Отзыва и расследования дела о коррупции.

— Что?! — Лакки в негодовании вскочил на ноги. — Дядюшка Гектор, это немыслимо!

— Что же, слетай туда сам и во всем разберись. Как?

— О Боже со всеми твоими ангелами и архангелами, что за вопрос! Мы с Бигменом летим, как только «Метеор» подготовят к полету.

И вот уже Лакки видит в иллюминаторе, как над Венерой простирается ночная тень. Через час планета погрузится в полную темноту. Все звезды закрылись гигантским диском Венеры.

Вскоре они вновь оказались на освещенной стороне планеты, только в иллюминаторе дарил уже серый цвет, поскольку корабль приближался к поверхности, облачность была не видна. По сути, корабль начал уже входить в нее.

Бигмен в это время успешно разбирался с гигантским бутербродом с курицей.

— Тьфу, — сказал он, прикончив его и вытерев губы, — не хотел бы я сейчас тащить корабль вниз сквозь эту муру.

Вышли наружу и зафиксировались крылья, теперь корабль использовал атмосферу и характер полета резко изменился: корабль стало трясти то вверх, то вниз, как если бы они съехали с асфальта на булыжную мостовую.

Межпланетные корабли не слишком удобны для посадки на планеты с плотной атмосферой. Поэтому вокруг таких планет, как Земля и Венера, созданы специальные станции. Корабли, возвращающиеся из глубокого космоса, прилетают туда, а уж с этих станций путешественников доставляют на поверхность планеты каботажные суда, способные перемещаться в атмосфере как обыкновенные самолеты.

Бигмен — а он мог бы провести корабль с Плутона на Марс с завязанными глазами — растерялся бы при столкновении с атмосферой. Даже Лакки, которого в Академии не на шутку натаскивали пилотировать каботажники, и тот не слишком бы обрадовался необходимости сажать корабль вслепую.

— Пока первые люди не оказались на Венере, — сказал Лакки, — они могли наблюдать только ее облачный покров. О планете поэтому знали мало.

Бигмен не отреагировал, поскольку был занят — исследовал пластиковый пакет: не завалялся ли там еще один бутерброд.

— Они не могли даже сказать, — продолжал Лакки, несмотря на отсутствие энтузиазма у слушателя, — с какой скоростью планета вращается вокруг оси. Не знали о составе ее атмосферы. Знали только, что там есть углекислый газ, но почти до конца XX века думали, что на планете совершенно нет воды. А потом оказалось, что все совсем не так.

Лакки замолчал. Его мысли против воли вновь и вновь возвращались к закодированному сообщению, которое он получил на полдороге, в десяти миллионах миль от Земли. Сообщение пришло от Лу Эванса, его старинного приятеля, которого Лакки известил, что летит к нему.

Текст был краток, ясен и резок. «Не лезь» — вот и все.

На Эванса не похоже. Вывод был только один — друг попал я беду, и, конечно, ни о каком «не лезь» и речи быть не могло. Ровно наоборот.

— Слушай, Лакки, как странно, — подал голос Бигмен, — если подумать, что когда-то, давным-давно, люди сидели на Земле, как в курятнике, И никуда оттуда выбраться не могли. И ничегошеньки не знали ни о Марсе, ни о Луне. Жуть какая-то, если представить.

И тут корабль пробил облачный слой. Даже мрачные мысли Лакки рассеялись от вида, открывшегося внизу.

Все произошло внезапно. Только что корабль окружала вечная и безысходная молочная пелена — и вдруг — кругом прозрачный воздух. Поверхность планеты освещалась чистым, ясным светом, а сверху была видна матовая изнанка облаков.