Небо в огне. Штурмовик из будущего - Дмитрий Политов

Конференция проходила в здании сельского клуба. После того как советские войска освободили эти места и в селе разместился штаб, бойцы БАО подремонтировали как смогли несколько домов для нужд командиров. В том числе и это здание.

Летчики со всех полков собрались в актовом зале, украшенном плакатами, кумачовыми флагами и еловыми ветками. Было немного холодно, но экспат подозревал, что совсем скоро ситуация изменится и, наоборот, люди начнут жаловаться на жару и духоту. За столом, установленным на сцене, сидели командир дивизии подполковник Чижов и еще несколько командиров и политработников, которых экспат не мог вспомнить, как ни старался.

Григорий осмотрелся. В голову пришла мысль, что здесь собрались летчики не только из их дивизии. Простая логика подсказывала, что с учетом тяжелых потерь последнего времени вряд ли удалось набрать столько желающих поучаствовать в обсуждении новинок тактики применения штурмовой авиации. Хотя, может быть, дело обстоит гораздо проще и комдив пригнал сюда всех, кто только попался ему на глаза. Надо будет Малахова порадовать — объяснить ему, что в удаленности от начальства есть своя прелесть. И ребята из полка, что стоял на этом аэродроме в эту минуту, явно поддержали бы его мысль.

Первым взял слово, естественно, подполковник Чижов. Он поздравил всех с Новым годом, пожелал продолжить славную боевую летопись дивизии… дальше экспат пропускал все мимо ушей и просто сидел с серьезным видом, хлопая вместе со всеми в положенных местах. Практической пользы в словах комдива он не видел, забивать голову лозунгами не желал. От нечего делать стал приглядываться к окружающим. Странно, но им, похоже, речь Чижова нравилась. По крайней мере, у многих на лице светился неподдельный энтузиазм.

Потом плавно перешли к делу. Немолодой майор, оказавшийся комиссаром дивизии, зачитал список докладчиков, назвал темы их выступлений и установил очередность. Григорию выпало освещать «круг» со всеми его достоинствами и недостатками. Удивительное дело, но в авиационных штурмовых частях до сих пор с недоверием относились к этому давно уже не новому боевому построению.

За то время, что Дивин ждал своей очереди, он успел поучаствовать в нескольких обсуждениях. Темы-то поднимались интересные. Летчики делились своими находками в методах штурмовки различных объектов, рассказывали о приемах борьбы с немецкими зенитками и истребителями, описывали схемы взаимодействия со своими наземными войсками. Многое из того, что услышал экспат, оказалось для него в новинку, и он с удовольствием записывал интересующие его вещи в блокнот.

Наконец, и он сам оказался на сцене. Представился и, немного волнуясь, принялся рассказывать. Постепенно, почувствовав, что собравшиеся в зале слушают его очень внимательно, незаметно увлекся. Чертил на притащенной в зал обычной школьной доске схемы, объяснял трудные моменты, обосновывал свои теоретические выкладки примерами из жизни.

— И все же, лейтенант, остановитесь, пожалуйста, поподробнее, на уязвимом месте «круга», — попросил его лысый капитан с характерными усиками. — А то вы тут соловьем заливаетесь, я аж заслушался. А у меня несколько дней назад три экипажа «мессеры» срубили, пока мы в вашем хваленом «круге» вертелись! Как так?

По залу прокатился гул. Многие пилоты согласно кивали и поддерживали недовольного возгласами одобрения. Чижов, спокойно сидевший до сих пор в президиуме, повернулся к Григорию и взглянул на того испытующе. Как, мол, сумеешь ответить?

Дивин выдержал небольшую паузу, собрался с мыслями, а потом попросил капитана подняться на сцену и набросать на доске схему неудачного вылета. Тот не заставил себя долго упрашивать и довольно умело нарисовал, как было дело.

Экспат внимательно следил за его действиями. Ошибка коллеги была вполне очевидна.

— Смотрите, товарищи, — взял он в руки крошащийся огрызок мела. — Фрицы атаковали «Илы» снизу, с внешней стороны «круга». И делали они это в тот самый момент, когда штурмовик выходил из атаки. При этом пилот во время разворота делает большой крен и находится в таком положении довольно долгое время. Поэтому ни летчик, ни его стрелок не видят, что происходит с внешней стороны. А пилот самолета, идущего за ним, увлечен атакой и не замечает противника.

— Получается, нельзя вставать в «круг», — резко произнес капитан. — Плохое построение. И немцы к нему приноровились, а значит, будут нас сшибать, как слепых кутят!

— Не совсем так, — Григорий вновь подошел к доске. — При выходе из атаки следует делать резкий разворот в сторону машины, летящей впереди, затем — обратный крен. Просмотреть нижнюю полусферу и только после этого довернуть штурмовик к «Илу», идущему перед вами. И так нужно повторить несколько раз до следующей атаки. Это будет одновременно и противоистребительный и противозенитный маневр.

Летчики притихли, начали вполголоса обсуждать услышанное, а потом на Дивина градом посыпались новые вопросы. Экспат, как мог, отбивался, рассказывал, показывал и даже отругивался. С улыбкой, разумеется.

В итоге ему даже похлопали. А один из командиров поблагодарил за великолепное знание проблемы и пообещал разместить доклад лейтенанта в армейской газете. Только тут до экспата дошло, что незнакомые люди из президиума приехали сюда из более высоких штабов. Надо же, и не лень им было на следующий день после Нового года тащиться в какую-то заштатную дивизию. Может быть, таким нехитрым способом высокое начальство пытается отвлечь своих подчиненных от выпивки?

Худо-бедно, а проговорили до вечера. На ужин всех пригласили в дивизионную столовую. Что ни говори, а здесь чувствовалось присутствие командиров более высокого ранга. И официантки выглядели пусть ненамного, но ухоженнее, и скатерти на столах почище, да и супец понаваристее. Стоп, оборвал эти мысли экспат, как там Малахов выражался на этот счет? В чужой руке хрен завсегда толще? Вот и не будем завидовать, у всех своя дорога.

— Ты ведь из 586-го? — подсел к нему за столик давешний капитан. — Ничего, что на ты? Если не ошибаюсь, позывной у тебя «Кощей», верно? Слыхал. Будем знакомы, Филатов Дмитрий. Комэск-1 из 189-го. — Он протянул руку и сильно сжал ладонь экспата. — А ты молодец, хорошо держался. И рассказывал толково. Кем у себя ходишь?

— Заместителем командира эскадрильи.

— Понятно. Не хочешь к нам перевестись — старлея через месяц гарантирую. У тебя сколько вылетов?

— Тридцать один[9].

— Да ладно! — Филатов посмотрел ошарашенно. — Выходит, тебя на Героя уже представили? Не знал, извини!

— Перестань, — поморщился Григорий. — И без меня героев хватает.