Над полем боя - Александр Ефимов

В воздух срочно были подняты штурмовики. Полковник Смоловик понимал, что по скоплению вражеской техники надо нанести мощный сосредоточенный удар. Наша первая группа вышла к цели. Ведущий старший лейтенант Н. Воздвиженский тотчас связался со станцией наведения и доложил о большом скоплении живой силы и техники противника.

- Атакуйте колонну! - приказал комдив Смоловик.

- Вас понял! - коротко ответил Воздвиженский.

За этой группой к цели шли еще несколько восьмерок из братских полков. Их вели офицеры Крайнов, Оловянников, Мочалов.

Штурмовики прежде всего ударили по голове и хвосту вражеской автоколонны, растянувшейся примерно на десять километров. Движение приостановилось. На дороге образовались пробки. От метких очередей загорелись автомашины, взрывались автоцистерны и боеприпасы. Спасаясь от огня, гитлеровцы бежали в лес, подальше от дороги. Видя, что их автоколонна обнаружена и разгромлена, стали отступать и находившиеся до этого в засадах группы прикрытия фашистов. Вскоре ослаб, а потом и вовсе прекратился артиллерийский огонь противника, сдерживавший наш мотострелковый полк.

- Молодцы штурмовики! - горячо пожал руку нашему комдиву генерал Тюрин. Передайте сердечную благодарность летчикам!

Воспользовавшись паникой в стане врага, перешли в атаку наши танки с десантом на броне. С воздуха их по-прежнему поддерживали штурмовики, а еще выше в небе барражировали советские истребители. Скоро дорога Могилев - Орша была перерезана. Продолжая развивать наступление, танкисты вскоре подошли к Днепру. Пехота с ходу форсировали реку и закрепилась на другом берегу.

Так сложилась обстановка на нашем участке фронта к утру 26 июня. А к полудню противник окружил наш плацдарм. Его пехота, усиленная артиллерией и танками, попыталась сбросить советские войска в Днепр. В районе села Барсуки оказалась сильная группировка немцев.

Наш 198-й штурмовой авиационный полк ближе других базировался к фронту. С командным пунктом полка опять срочно связался полковник Смоловик.

- Поднять восемь самолетов для уничтожения живой силы и боевой техники противника в районе села Барсуки! - приказал он.

- Вас понял, вылетает восьмерка! - ответил начальник штаба.

Группу повел Анатолий Васильев. Два дня назад его самолет был сильно поврежден зенитным огнем. Летчик дотянул до своего аэродрома, как говорят, на честном слове. За ночь штурмовик Васильева отремонтировали. И вот уже снова Анатолий поднял свою группу и повел на плацдарм.

- Я - "Ветер-четыре", - называл свой позывной полковник Смоловик, - бейте артиллерию и самоходки гитлеровцев на опушке леса, севернее села Барсуки.

Штурмовики с ходу ударили по скоплению живой силы и техники противника. А тем временем к цели уже подошла вызванная Смоловиком очередная восьмерка Ил-2 под командованием отважного летчика командира эскадрильи капитана Алексея Семенова. В течение нескольких часов над Барсуками побывало около восьмидесяти наших самолетов. Гитлеровцы подвергались здесь непрерывным ударам с воздуха и из-за этого не могли развернуть активные боевые действия. Штурмовики не давали им поднять головы.

К вечеру через Днепр была наведена переправа, и на правый берег сплошным потоком пошли наши танки, самоходные установки, артиллерия, машины с боеприпасами - основные силы 49-й армии. Замысел врага - сбросить наши войска в Днепр - был сорван. Советские войска развивали успешное наступление, неся освобождение родной Белоруссии.

За пять дней нашего наступления каждый летчик полка совершил от пятнадцати до двадцати боевых вылетов. Мы порядком устали, но на сердце было радостно: бежит фашист под натиском наших войск, все меньше и меньше советской земли остается под пятой неприятеля. Приятно было сознавать, что мы, штурмовики, вносим свой вклад в разгром врага.

О такой работе мечтали мы с Толей Украинцевым, когда искали под Москвой свой полк. Но моего друга по училищу давно нет в живых. Значит, я должен бить врага и за себя, и за него. А где теперь тот лейтенант-артиллерист, который ругал тогда авиацию?.. Встретиться бы сейчас и спросить, доволен ли он нашей работой.

Основания для глубоких философских раздумий у меня были. В тот день, 26 июня 1944 года, состоялся мой сотый боевой вылет. Мы летали с Бабкиным на свободный поиск и уничтожение переправ через Березину. Это здесь в 1812 году бесславно закончился поход Наполеона на Россию.

...День был ни исходе. Но облачность так и не рассеялась. Нижний край ее буквально висел над лесом. Идем несколько в стороне от реки, наблюдаем, сами маскируемся на фоне леса. Вода в реке кажется свинцовой и холодной. Вдруг видим что-то похожее на переправу. Так и есть! Гитлеровцы навели понтонный мост и поспешно гнали по нему свою технику. Цель - стоящая. Решил атаковать ее. Нас, очевидно, не ждали здесь: был уже поздний час, погода явно нелетная. Зенитки так и не открыли огня.

Выполняем с ходу первую атаку, и осколочные бомбы накрывают переправу.

- Повторим еще разок! - передаю ведомому.

Блинчиком разворачивается на малой высоте, ложимся на обратный курс и повторяем атаку. Теперь наш огонь пришелся по автоколонне, остановившейся у переправы. Горят машины, мечутся в дыму фашисты, а мы, упоенные боем, решаем еще раз пройтись над переправой.

Наконец наша работа закончена. Почти совсем стемнело, когда прилетели домой. Посадку произвели с ходу, бел традиционного круга над аэродромом. Некогда!

- Ну, с чем вернулись, гусары? - встретил нас командир, обеспокоенный нашей задержкой. Он выслушал доклад и с укором добавил: - Надо укладываться в отведенное время.

Наш командир не признавал необоснованного риска. "Смелость - хорошее дело, - часто говорил он на разборах. - Но если смелость от пустой лихости - это плохо. Я за тот героизм, который основан на здравом расчете и умении".

Мы, конечно, разделяли точку зрения командира.

И все-таки рисковать нам приходилось часто. Что сделаешь? Без риска нет боя. Вот и сейчас хотя фашист и отступает, но он еще силен. Малейший наш промах видит и использует. Поэтому мы всегда стараемся выкроить время, чтобы на земле спокойно разобраться где были молодцы, а где не совсем. После таких вот раздумий хотелось снова и снова "проиграть" предстоящий вылет в нескольких вариантах. Одержанные в небе победы давали право говорить, что мы летали не на пустой лихости и побеждали не только смелостью. Мы тщательно готовились к каждому боевому вылету, а мудрость тактики, может быть, чаще всего постигали в бою.

Однажды в полк пришло приказание: срочно поставить дымовую завесу перед фронтом нашей стрелковой дивизии, неудачно занявшей оборону ночью на болотистой местности. Вода была так близко, что наши бойцы не могли окопаться и несли потери от минометного и артиллерийского огня противника. Под прикрытием дымзавесы предполагалось отвести дивизию на новые рубежи.