Над полем боя - Александр Ефимов

По-отечески заботливо относился полковник Лозинцев к молодежи, верил в нее, всячески старался выдвигать способных летчиков на командирские должности.

Правда, Карякин и Селиванов не очень охотно отдавали своих пилотов на выдвижение в другие части. Но начальник политотдела не отступал. Он убеждал командиров, что их воспитанники - наследники и продолжатели боевой славы части - щедро отдадут другим то, чему сами научились в передовом коллективе, у хороших наставников.

Часто беседовал полковник Лозинцев с летчиками об их боевой работе. Вместе с ними он анализировал тактику фашистских летчиков в различных видах боя, советовался, какие контрманевры можно противопоставить противнику. А от политработников требовал широко пропагандировать опыт наших лучших воздушных бойцов, самоотверженный труд инженерно-технического состава. Начальник политотдела учил воинов сочетать в бою стойкость с умением, мужество с творчеством и боевым мастерством.

Михаил Алексеевич никогда не упускал возможности встретиться с летчиками, техниками, механиками и другими специалистами, чтобы поговорить с ними по душам, услышать живое солдатское слово, помочь воинам добрым советом, воодушевить их на славные ратные дела.

Анализируя вместе с товарищами те тяжелые бои, которые вела наша 233-я штурмовая авиационная дивизия под Москвой, на Курской дуге и у "смоленских ворот", полковник Лозинцев часто говорил нам о неотделимости идеологической и организаторской работы, одобрял действия тех командиров и политработников, которые воспитывали у летного и инженерно-технического состава высокую сознательность, стойкость в бою, мужество и отвагу.

Обычно после бесед с солдатами и офицерами говорил с гордостью: "Какой у нас замечательный народ! Его не победит никто. Верность делу Ленина, высокий боевой дух, непоколебимая убежденность в своей правоте, готовность выполнить любую задачу - вот качества человека, делающего победу над фашизмом".

И он писал в партийных билетах погибших волнующие и гордые слова: "Коммунист... погиб в бою, до конца выполнив свой воинский долг". Это было, пожалуй, одной из самых трудных обязанностей начподива.

Но на место погибшего в строй вставали десятки молодых борцов за наше правое дело. Полковник Лозинцев охотно давал рекомендации в партию тем, кто храбро и умело вел себя в бою. Когда погиб капитан Малинкин, трое молодых летчиков нашей эскадрильи подали заявления с просьбой о приеме в партию. В их числе было и мое. Одну из рекомендаций мне дал полковник Лозинцев. И на партийном собрании он горячо поддержал наши кандидатуры.

Нас принимали как особо отличившихся в боях. Но перед коммунистами полка, настоящими героями, наши боевые дела казались нам незначительными, будничными. Мы видели это и стремились к большему. Наш боевой путь еще только начинался. Чтобы оправдать доверие коммунистов-однополчан, тех, кто голосовал за нас, хотелось совершить что-то значительное, немедленно вылететь в бой.

И вот однажды перед боевым вылетом к моему штурмовику подошел полковник Лозинцев. В руках он держал только что выписанный партийный билет в красной обложке. Вручив его мне, начальник политотдела крепко пожал руку и сказал, напутствуя:

- Делом оправдайте высокое звание коммуниста!

Часто можно было встретить нашего начальника политотдела на старте, на командном пункте, на стоянке, и всюду он был нужен людям. Изо дня в день Михаил Алексеевич активно вникал в жизнь дивизии. Он жил вместе с нами от боя до боя. Провести перед вылетом собрание, организовать беседу, политическую информацию, вручить товарищу партийный билет, приступить на митинге, выпустить листок-молнию о героях боев - в этом полковник Лозинцев видел глубокий смысл и призвание политработника.

Высокая идейность летного и инженерно-технического состава, неколебимая вера в победу и в правоту нашего дела - все это воспитывалось в сердцах воинов кропотливой, порой незаметной партийно-политической работой наших лучших пропагандистов и агитаторов, пронизывавшей, по существу, всю жизнь боевых полков.

Глава шестая. Здравствуй, край партизанский

В начале 1944 года в ходе боев войска нашего фронта освободили Рогачев, Калинковичи, Мозырь, подошли к Витебску и Бобруйску. Они заняли выгодные рубежи, с которых летом началась знаменитая Белорусская операция "Багратион".

30 мая мы перебазировались ближе к фронту, на аэродром Монастырщина. Наш полк полностью был укомплектован личным составом и боевой техникой. В боевом строю прибавилось летчиков, воздушных стрелков, техников, авиационных механиков, оружейников. На аэродром было завезено достаточное количество горючего и боеприпасов.

Скорые перемены, которых ждали на фронте, благотворно влияли на настроение личного состава. Летчики, воздушные стрелки, инженеры, техники, младшие специалисты и воины авиационного тыла тщательно готовились к предстоящим боям.

Придавая огромное значение быстрейшему освобождению Советской Белоруссии, Ставка Верховного Главнокомандования решила усилить авиацию на западном направлении за счет 4-й воздушной армии.

Это было сколоченное авиационное объединение, накопившее к тому времени большой боевой опыт на Юго-Западном фронте, при защите Кавказа, в боях на Кубани и в Крыму. Командовал тогда 4-й воздушной армией генерал-полковник авиации Константин Андреевич Вершинин.

Наша 233-я Ярцевская штурмовая авиационная дивизия передавалась в состав этого прославленного объединения. Командованию и всему личному составу было ясно, что такая передача - не просто формальный акт. Прежде чем посылать наших летчиков-штурмовиков в бой, командующий решил проверить их выучку. Было проведено тактическое учение, на котором летчики отрабатывали действия по переднему краю обороны противника.

На полигон привезли много трофейных танков, орудий, автомашин, закрасили старые пробоины, и мы вторично стали бить этот ставший мишенями хлам.

Группы ходили на малой высоте. Штурмовики наносили сосредоточенные удары, согласованные по месту и времени.

За работой летчиков наблюдали генерал Вершинин, офицеры штаба армии, работники политотдела. Наши товарищи, как говорят, показали товар лицом. Ни одна группа не опоздала с выходом на цель. Все бомбы и снаряды штурмовики уложили по мишеням. Ни разу не нарушилась двусторонняя связь командного пункта с экипажами. Отлично была выполнена и тактическая вводная с перенацеливанием групп в воздухе.

- Хорошо действуют! - так оценил нашу работу командующий.

На учении присутствовал командир 230-й штурмовой авиационной дивизии Герой Советского Союза генерал-майор авиации Гетьман. Командующий показал на очередную нашу группу над полигоном и, обратившись к Гетьману, сказал: