В объятиях его одержимости - Нина Северова

— Леша, из-за меня могут погибнуть люди. Там был ребенок, — последнее говорю тише. Чувство вины накрывает, слезы льются сами собой. Твою мать, что я наделал. Как с этим теперь жить⁈

— Пока вы ехали, сарай, в котором они были — обвалился и они точно погибли. Ваня, мне, правда, жаль, что так вышло. Но твоя жизнь не заканчивается. И от того, что мы сейчас сделаем, будет зависеть твоё будущее.

— Леша, я не могу так… Это неправильно и я не трус. Моя вина, я знаю. И я готов понести наказание, — вытираю глаза.

— Ваня, тебя Абай грохнет только ты в СИЗО порог переступишь. Сейчас нет никаких доказательств, что ты виноват. Там куча сухой травы вокруг было, пожар мог начаться из-за любой искры.

— У них мангал был разожжен, — вспоминаю.

— Я знаю. В отчётах Артема это тоже указано. Ваня, не тупи, пожалуйста. Я не чудовище, но людей уже не вернуть. Оплати похороны, денег дай им, не знаю. Но не вздумай брать вину на себя, потому что её нет, — смотрит серьезно.

Я сплю или что? Какого хрена происходит?

— Не узнаю тебя, друг. Ты же на другой стороне закона, — хмыкаю, — А за укрывательство тоже статья.

— Как раз потому, что я знаю эту ёбаную систему, ты сидишь здесь, а не у меня в кабинете.

Сжимаю пальцами виски. Голова сейчас разорвется к чертовой матери.

— Что делать дальше? Я не уверен, что смогу… делать вид, что ничего не произошло. Арина спросила у меня, я ли сделал поджог, я ничего не ответил. Да и всё произошло сразу после того, как я уехал.

— И не надо делать вид, что ты не в курсе происходящего. Но пожар мог реально начаться из-за любой искры. Твоего окурка на месте нет, понимаешь?

Молчим. Не могу поверить, что это всё на самом деле. Как я оказался среди тех, кого презирал?

Арина, что она теперь обо мне думает? Ненавидит меня. Но я понимаю её. Сам ненавижу себя.

— Сейчас Артем отвезёт тебя домой, завтра выходи на работу как обычно. Пиши рапорт на пенсию и сваливай, после отработки, — Леша хлопает меня по плечу.

Наверное, я должен благодарить за его помощью? И должен радоваться, что у меня такой надёжный товарищ. Но почему я чувствую себя так мерзко?

* * *

Сегодня

Голова в тумане, мысли не могу собрать в кучу. Провел совещание десять минут назад, но вообще не помню, что говорил.

Кристина хотела остаться, спрашивала, почему я не перезваниваю. Я просто вытолкал её за дверь.

Может позвонить Арине? А что сказать? «Извини, я не хотел убивать твою семью»?

Как скоро до меня доберётся Абай? Быстрее бы, пусть грохнет и всё. Я не смогу так, не смогу!

Набираю Лёхе, надо узнать, что там по новостям.

— Только хотел набрать тебя, — слышу вместо «алло».

— Рассказывай, — вздыхаю. Снова тошнит.

— Женщина и ребенок погибли. До утра завалы разбирали. Причина возгорания — искра от мангала. Пожарный это подтвердил.

— Как он мог это подтвердить без экспертизы? — хожу по кабинету туда-сюда. Может сегодня начнется конец света и мы все умрем? Я буду первым.

— Ваня, есть очевидные вещи, которые сложно игнорировать. Могу прислать отчёт пожарной бригады и МЧС, хочешь? — слышу, что курит.

— Нет, я ничего не хочу. Я просто… — голос пропадает.

— Знаю, Вань. Моральная сторона вопроса будет долбить. Но ты ни в чем не виноват. Это была случайность, которая обернулась трагедией.

Сбрасываю звонок, кидаю телефон в стену.

— Сука!

Я не смогу с этим жить. Ребенок, блядь, погиб! Это не случайность, это я!

Сажусь в кресло, ноги дрожат, руки ледяные. Надо что-то делать, иначе я сойду с ума просто.

Прошу зама решить текущие вопросы на работе, а сам еду в место, которое никогда раньше не хотел посещать. Усмехаюсь. До какого дерьма ты дожился, Ваня.

Останавливаюсь у входа. Понимаю, что не переоделся, я в форме. Но и плевать. Захожу внутрь, кожу обжигает холодный воздух от кондиционера. Никто не встречает. Но долго ждать не приходится.

— За смертью своей пришел, начальник? — Абай выходит навстречу и смотрит с презрением.

— Да, — отвечаю без колебаний.

Глава 53

Тимур

— Я с тобой за стол не сяду. Хочешь поговорить — пойдем на улицу, — придушил бы своими руками урода.

Дрёмов кивает и выходит на улицу. В форме своей приехал в бандитский кабак, совсем с головой не дружит? Здесь мусоров никогда нет, могут словить пулю вместо «здрасьте».

— Нахрен он припёрся? — Миша хрустит шеей.

— Совесть сожрала.

Дрёмов ждёт у своей машины, курит. Совсем нервы сдали? Подхожу ближе, даже курить с ним западло.

— Ну давай, удиви меня, — сплевываю.

Молчит. С мыслями собирается.

— Это из-за меня случился пожар, — проводит рукой по волосам. — Из-за меня бабушка Арины и… ребенок. Они погибли из-за меня, Тимур. Убей меня сам, — разводит руками, — Не смогу с этим жить.

— Не из-за тебя погибли. Но сам пожар начался из-за твоего окурка, да.

Дрёмов дергается, брови сводит.

— Объясни, — голос дрожит.

Как я тебя ненавижу, проклятый чёрт. И какой же ты жалкий. Сейчас. И всегда.

— За дачей наблюдали братки, которые крысами оказались. Когда начался пожар, один из них пролез через соседний участок, облил бензином часть сарая и кинул зажигалку. Всё, к ёбаной матери, начало полыхать. И только потом мне позвонили и сказали, что ты приехал. Через время ещё раз позвонили и сказали, что пожар.

— Откуда ты знаешь про зажигалку? И про окурок?

— Ваня, ты правда такой лох наивный или прикидываешься? Ты думаешь, я не в курсе, что ты и твой следак пасли Арину круглосуточно, и что ты хоть что-то пытался мне пришить?

Передёргивает плечами. Бесит.

— Я думал, что когда тебя закроют, то Арина наконец-то посмотрит на меня. Но после пожара… вряд ли, — тянет волосы.

— Ты идиот. Арина — моя женщина. Была, есть и будет. Теперь жена. Даже если меня закроют или грохнут — она все равно моей останется.

Дрёмов морщится. Режу по больному, но мне насрать.

— Мои братки видели, как ты кинул окурок и уехал. На регистраторе