Текст ухватил себя за хвост - Сухих Анатолий

У других в авторитете, кого сам премьер не пометил. Но это для нашего романа вовсе и неважно. Для нашего романа важно про ё-мобиль. Потому что ё-мобиль, это не совсем то, чем занимаются наши герои.

Только эта тема – она как бы на злобу дня, потому что говорить потом 'ой, что это было?', как-то не солидно в контексте культурологическом, социологическом и ещё каком там.

Наши герои ё-мобиль не рулят. Они же не премьер. В смысле пока не рулят. Вот когда ё-мобиль будут выпускать массово, а выпускать его, несомненно, будут – его же сам премьер порулил, вот тогда мои герои и купят себе по ё-мобилю и порулят. Если, конечно, захотят.

В любой битве бывает только один победитель. Это если битва не вничью закончилась. Но вничью битвы практически не заканчиваются, в ничью заканчиваются только те битвы, которые не начинались.

Перед каждой битвой обязательно бывает какое-нибудь знамение. Но его понимают неправильно. Потому что, если было знамение, то битву начинать не надо, всё равно проиграешь. Так нет, обязательно ума не хватит внять знамению, и в битву не вступать, а постараться её избежать, как-нибудь так сманеврировать, чтобы битвы не было, а была только победа.

Правда, надо отдать должное, знает история и другие примеры. Кажется вот-вот она битва, последний и решительный бой, ан нет. Одним было хорошее знамение, другим было нехорошее знамение. И битвы никакой не состоялось. А значит, история пошла по совсем другому руслу.

Вот и у нас оно сейчас так. История пошла по совсем другому руслу. Потому что было знамение. Его мало кто видел, кто видел – не понял, а зачем оно. А вот кому бы и надо было понять и сделать выводы, не увидел и не узнал.

Тем не менее, битвы не состоялось. И это правильно. Потому что если бы она состоялась, то это было бы уже всё.

Однако, несостоявшаяся битва в дурных головах вызывает очень много разного нехорошего. Но я вам это чуть позже растолкую. Потому что у меня пока когнитивный диссонанс. Связано это с несостоявшейся битвой или нет, я пока не знаю. Но, похоже, скоро узнаю.

Какая-то странная ассоциация между гантелями и семиотикой. Казалось бы, где семиотика и где гантели? Вот именно это я решил у Дюдюки выяснить. Потому что если и выяснять такую нелепость, то только у Дюдюки, остальные мне тут совсем не помощники.

– Дю, у тебя гантели есть?

– Конечно, а почему ты спрашиваешь?

– Да нет, я о твоей форме совсем не беспокоюсь, хотя, наверное, зря, ты лучше мне скажи, где гантели, а где семиотика?

– Ну вот, дозрел, значит. Давно я этого вопросика ждала. Как бы на засыпку вопросик.

– Ты не увиливай, и давай без предисловий. Я такое тоже умею. Ты давай конкретно, по пунктам, как одна ты и умеешь.

– Так сразу и захотел. Тебе же не расплатиться будет.

– Да не собираюсь я с тобой расплачиваться, с чего мне это с тобой расплачиваться, сама скажешь, как миленькая, а потом еще и бегать за мной будешь, чтобы до конца дослушал.

– Насмешил. До какого конца? У гантелей же нет никакого конца, если это правильные гантели. А у семиотики и начала нет.

– Я так и подумал. А всё-таки суть то в чем?

– Да нет тут никакой сути. Вообще нет никакой сути. Ни в гантелях, ни в семиотике. И смысла тоже никакого.

– Так просто? Тривиальное решение, и больше никакого?

– А ты чего хотел? Сам же всё и так знал. А зачем спрашивал?

– Торкнуло. Дай, думаю, у Дюдюки спрошу, где гантели, а где семиотика.

– Ну, спросил. Легче стало?

Взять тысячник. Это совсем не то, что собрать тысячник. Это совсем другое дело. Собрать тысячник – это такая работа, и в ней, как и во всякой работе есть свои хитрости и заморочки, в которые я посвящать никого не буду. А вот взять тысячник, когда он уже собран, а может даже и разогрет, это такой драйв, я вам скажу.

Тысячник, как вы уже догадались, это зал на тысячу посадочных мест, битком забитый народом, потому что аншлаг. Чтобы был аншлаг, надо имя, впрочем, мы же договорились, что этих секретов я вам просто так, за здорово живешь, не выдам.

Потому что вы же не заплатили за обучение, а бесплатно я никого не обучаю. Потому что еще великий Шаляпин сказал, что даром только птички чирикают.

Так вот, выходишь на эти подмостки, а тут рампа. А за ней не видно ничего, только какие-то там, в глубине и темноте неясные шевеления. И ты туда в темноту – ААА!!!

А там… вот, а там такое ААА!!! Или не такое, и не ААА вовсе. А вот если там тихо, тихо, а потом бум, шум, гам, взрыв, овация такая, что шапку сдувает.

Это если в шапке стоишь перед рампой. Или за рампой, в общем, по эту сторону рампы. А если стоишь без шапки, то и сдувать нечего. Но всё равно приятно, даже если и без шапки. Если тысячник.

Игра в науку. Очень увлекательная, надо признать, игра. Наподобие квеста. Исходя из преувеличенного представления о целесообразности, закономерности и осмысленности. Иногда кардинальная трансформация с метастазами творчества от единоборства к овладению становится не просто доминирующей, а доминирующей, к сожалению, весьма и весьма патологически. Но это так, кстати.

Наука, она и не предполагает немедленного разрешения проблем, она идет от озарения к озарению. В смысле, когда происходит полная ломка. А между ними следует копать и копать и копать. Ну, или не копать. Но тогда это и не наука вовсе.

Вот тут то и получается, что квест – тупая такая игрулька, но очень непосредственно работающая. Разные мифологизированные концепции легче всего ассимилируются архетипическими структурами психики. На то она и психика. И ковыряться в ней научными методами не гуманно. А вот ковыряясь методами игровыми можно попытаться какие-то зависимости установить.

Из всех зависимостей самой сильной является психологическая. Когда не остается сил бороться с чем-то неизведанным, когда не видно пути решения сложных проблем, довольно часто появляется порыв убежать от проблемы, отвернуться от реальности. Вера могла бы помочь, но только не в науке. В науке, прежде чем верить, надо знать.

А пути в квесте неисповедимы. Но миссию надо выполнять. Надо, надо и надо. Помогают зачастую в этом описания из детских сказок – вы отправляетесь поискать что-нибудь вроде заколдованного замка с добрым волшебником, пещеры, целебного источника, источника утешения, просто волшебного места, где творятся чудеса.

И тут как раз зависимости и выявляются. В том числе и психологические.

Недостаточно быть умным. Необходимо быть достаточно умным, чтобы не позволить себе стать умным сверх меры. Вот такую сентенцию Игорь Николаевич то ли придумал, то ли вычитал где. Скорее всего вычитал. Потому что я-то тоже вычитал, а не сам придумал.

Так вот, о свойствах ума, силе разума и интуиции каждый, не исключая Игоря Николаевича, хоть раз в жизни, да задумывался.

Вот только зачем, я не знаю. Потому что, чем больше в эту сторону думаешь, тем меньше ума остаётся.

Почему так происходит, мне непонятно, а вот Игорь Николаевич не стал этим заморачиваться, потому что Игорь Николаевич миссию почти уже до конца выполнил. В смысле в квесте, в бродилке этой.

Он у нас вообще игроман почти, не такой, конечно, как молодняк, но азартный до невозможности, и если уж за чего берётся, то до конца доводит. А может у него сейчас уже совсем другой уровень наступил, я не знаю. Спрашивать у нас как-то не принято, да и чего глупости то спрашивать. Глупо.

Собственно, никакая фантастика не поможет понять другую ментальность. Нет, существуют, конечно, общечеловеческие ценности, природа человека изменяется очень медленно. Но существо социальное, сформированное в одних рамках, на существо из других рамок смотрит, как на инопланетянина.

Впрочем, инопланетянина-то как раз понять намного проще. Потому что ни шаблоны, ни стереотипы не действуют. Всё, что принимаешь, – принимаешь. И не надо голову морочить, ставить себя на его место.

Все остальные размышлизмы реально не показывают, а что же происходит на самом деле. Другой человек, особенно если он с другой ментальностью, у нас в голове не воспринимается объективно, вернее воспринимается субъективно и неправильно.

Как какая-нибудь кукла суок. И если толерантность высокая, то отторжения не возникает, но и не возникает, просто не может возникнуть единения, братства, а возникающая агломерация, или конгломерация, ежели оно вдруг случится, не просто опасна, она взрывоопасна.

Это особенно четко проявляется среди родственных особей, что подтверждается изменением свойств жидкостей организма, в частности, плазмы крови. Особенно значим в этих процессах информационный эмоциональный резонанс.

Это становится понятно, если удаётся факт этого резонанса установить приборами. Или по наличию всевозможных вторичных проявлений. Иногда эти проявления, или непосредственно вибрации даже удаётся идентифицировать с источниками результатов деятельности функциональных систем.