Звезды на приеме у психолога. Психоанализ знаменитых личностей - Рамиль Гарифуллин

МОЙ ЛЮБИМЫЙ, ЛЮБИМЫЙ… ПРОФЕССОР!

В кабинете молодая девушка

— Я как-то его сразу полюбила… Хотя он был старше меня на тридцать лет. (Девушка плачет и вытирает слёзы). Ну, как же его не полюбить, профессор, умный красивый мужчина. Я тогда студенткой юрфака была. Его повесили. Не верю я, что он сам ушёл.

(Ох, уж эти странности любви!.)

— Он был вашим супругом?

— Мы жили гражданским браком.

(Интересно она пришла ко мне в связи со своей психологической проблемой или желает уяснить для себя истинные причины смерти мужа? Впрочем последнее тоже является психологической проблемой)

— Что вас беспокоит?

— Его повесили? Или он сам ушёл? (девушка опять плачет).

— Почему вы уверены, что он покончил собой?

— Он повесился у себя на даче, на старой толстой яблоне. Под яблоней было найдено множество разорванных верёвок. Судя по всему, верёвка не выдерживала и несколько раз рвалась. Я немного читала по суицидам и выяснила, что по статистике после таких неудач, самоубийца почувствовав как задыхается, как это больно, не желает больше этого. Появляется страх. Значит, его кто-то настойчиво подвешивал. Следователь установил, что верёвка рвалась несколько раз. Его повесили (девушка опять рыдает)

— Давайте не будем анализировать место самоубийства… Расскажите мне лучше каким был ваш супруг?

— Я полюбила его сразу. Он был такой…. живой (опять плачет)

(Живой настолько, что разочаровался в жизни.)

— Что вы понимаете под этим, говоря, что он был живой? Может быть, он слишком живо рассказывал на лекции о самоубийствах?

— (После паузы). Может быть. (Вздыхает) Эту тему он любил. Просто рок какой-то. Ведь влюбилась я в него как раз на его же лекции по суицидам, всяким самоубийствам. Он её прекрасно читал. Это было на втором курсе юрфака. Никогда бы не подумала, что он вот так возьмёт, да и повеситься.

(Моя практика показывает, что суицидники об этом не говорят. А те, кто говорит, то иногда тоже вешаются, но в большинстве случаев это способ повлиять на себя или на другого.)

— Можно сказать, что он слишком живо рассказывал о самоубийцах?

(Девушка забылась. Видно, что она о чём-то вспоминает, что-то представляет.)

— Что это было, какие картинки и воспоминания только что прошли внутри у вас?

— Мой живой профессор живо и активно, читающий лекцию о самоубийствах. Он показывает студентам верёвку, мыло. Показывает как суицидники это делают. Показывает будто завидует самоубийцам. Да… В этом видится какой-то патологический аппетит на самоубийство. Странный мой любимый лектор, но забавный.

— Ваш профессор страдал депрессиями, не жаловался на тоску?

(Задаю этот вопрос потому, что важнейшей причиной самоубийства является депрессия. В состоянии депрессии самоубийство воспринимается как избавление от безнадёжного состояния, от мучительной неудовлетворённости собой, неизлечимого или изолирующего от общества заболевания, безрадостной старости, безнадёжного будущего.)

— Нет, нет. Он всегда был весёлый и задорный. Я с ним никогда не скучала. Он был такой жизнерадостный.

(Возможно со стороны профессора это была защита обратным чувством. То есть это была внутренняя депрессия, которая маскировалась под маску жизнеутверждения. Впрочем, бывают суицидные акты на «радостной волне» при различных формах расстройства мышления. Фромм был прав обуздать инстинкт смерти некоторым личностям бывает сложно.)

— Это были лекции о суициде?

— Да. Его лекция о суициде, была не просто лекцией, это был некий спектакль. Он как актёр преображался. Именно в этом он и был мне симпатичен. Этот задор! Эта энергия к жизни! (Восторг переходит в слёзы.)

— Энергия к смерти?

— (вздрагивает) Да… да вы правы! Почему я тогда сразу не поняла! Он же действительно на лекции слишком часто дотрагивался верёвкой до своей шеи. Слишком часто дотрагивался. Часто… Часто… Часто… (Плачет). Он демонстрировал это смакуя. Он возбуждался от этого. Даже краснел.

— Во время вашей близости с ним, он не просил вас чего-нибудь экзотического? Например, задушить?

— Кого? Меня что ли? Нет, этого не было.

— Он не просил вас, чтобы вы его немножко подушили?

— (пауза потом вздрагивает). Задушить… Вспомнила, просил, но я думала, что он шутит и не придала этому значения. Но всё равно обиделась на него. Больше он не просил меня об этом.

(Если бы она понемножку душила-стравливала его во время сексуальных забав, то возможно самоубийства не произошло бы, хотя как сказать… Профессор на то и профессор, Как говорится, «горе от ума».)

— Может быть вы ощущаете комплекс вины, что не пошли тогда ему навстречу и не поиграли в удушение?

— Нет. Я виноватой себя не считаю. Да, вспомнила. Ещё я как-то обнаружила в его дипломате верёвку и мыло. Но я знала, что цикл лекций по суицидам уже прошёл. Я удивилась. Но опять не придала этому значения.

— Теперь вы понимаете, что он целенаправленно шёл к этому.

— (плачет, но с каким-то облегчением вздыхает). Понимаю. Но сама не знаю зачем пришла к вам. Я уверена, что вы мне не поможете, так как это связано не с моим каким-то заболеванием, действительно с тем, что со мной произошло.

— Не зацикливайтесь на том, что считаете себя виноватой в его смерти. Это не так. Судя по всему, вы пришли ко мне, совершенно по другой причине. Вы сильно страдаете после его смерти. Вы, по-видимому, хотите избавиться от этих страданий?

— Вот именно. Я думаю он меня мучает, не вылезает из головы именно потому, что… ну это мистика… его душа просит, летает и желает разобраться. А я ведь была самым близким человеком для него. Я мучаюсь, уже после его смерти почти пять месяцев. Другая уже забыла бы давно, а я всё в плену его воздействия на меня.

— Вы просто часто вспоминаете о нём? У вас идёт мысленный диалог с ним? Ваши мысли, как бы зациклены на нём?

— Какие мысли, я слышу его шаги. Я ложусь спать и слышу как он ходит, ходит, ходит, в другой комнате. Я слышу его дыхание. Это не мысли. Я реально слышу его шаги, его вздохи.

— А голос его вы не слышите? Может быть, он вам что-то говорит?

— Нет, голоса не слышу. Голос его только приходит во сне. В сновидениях он мне постоянно говорит, рассказывает, ругается, а я его слушаю (На лице девушки появилась сильная тревога). И в жизни, ведь он у меня болтун был, говорил, говорил, а я его слушала, слушала.

— Когда вы заговорили о сновидениях, то почему-то я увидел на вашем лице сильный страх и ужас? Сны вас терзают?

— (Слёзы). Он во снах искусал меня всю. Вот смотрите. Видите кровоподтёки. Он меня во сне кусает, а синяки-то на руках реальные. (Показывает руки и действительно видны синяки.) Ну, что это такое? Я и к бабкам ходила и заговоры делала. И общалась с ним. И пыталась уговорить его. А он кусается, ругается. Я в чём-то виновата перед ним. Но в чём? Я его просто любила. Эх, ты… мой любимый, любимый, профессор… (Девушка забывается, что находится в кабинете и как бы общается с профессором.) Ну, за что ты меня так, скажи за что?

(Обычно я сам прошу своих пациентов разыгрывать диалоги с другими личностями, с целью снять психический конфликт методом такой психодрамы. Но данная пациентка сама спонтанно вошла в это состояние диалога, но я обратил внимание, что это оказалось больше не диалогом, а монологом. И я решил его превратить в диалог.)

— А как бы он ответил на ваш последний вопрос? Ну, за что ты меня так, скажи за что?

— Как он ответил бы. Он начал бы говорить, совершенно о другом. Он отвлёк бы меня на другую тему, но так бы не ответил. Он всегда уходил от ответов. Я его спрашивала о многом, а он говорил потом всегда что-то интересное и я отвлекалась на это. Нет. Он бы точно отвлёк бы меня и я бы забылась. Он всегда как бы убегал от меня. То есть был рядом, но ускользал, уходил, как вода из под пальцев. Вроде рядом, а вроде нет. Где-то подпускал близко, а где-то нет. Я мучилась от этой противоречивости, подвешенности.

— Но, за что-то же вы себя кусаете?

— Это я себя кусаю. Вот это поворот. Получается, что это я себя кусаю. (Девушка поднимает руки ко рту.) Вот, видите, я же не могу своим ртом достать до этого места. Попробуй, укуси! Я себя не кусаю. Это точно. Слышите, мне не за что себя кусать.

— А кто-нибудь видел как вы спите, например, ваша мама? За этим же трудно углядеть? Ну, ладно, дело не в том, насколько вы себя кусаете физически. Важно то, что вы едите себя психологически.