Подари мне луну - Джулия Куин

— Не говори глупостей. Я…

— Я думал, что я тебя потерял, — повторял он, по-прежнему не отпуская ее от себя. — Сперва мне казалось, что я… что я не смогу доплыть до берега, и я не хотел… Господи, как мне не хотелось умирать сейчас, когда мы так близки к тому, чтобы… — Он стиснул ее лицо в ладонях, жадно вглядываясь в каждую его черточку, каждую веснушку, каждую ресничку. — И когда я увидел, что тебя накрыла волна…

— Роберт, это было всего лишь мгновение.

— Я не знал, умеешь ли ты плавать. Ты мне никогда об этом не говорила.

— Я умею плавать. Правда, не так хорошо, как ты… впрочем, это сейчас не важно. Как видишь, я цела и невредима. — Она мягко отвела его руки и, встав, потянула его к лестнице. — Ты должен лечь в постель. Если ты не согреешься, то заболеешь.

— Ты тоже, — с трудом вымолвил он, покорно следуя за ней.

— Я в отличие от тебя не болталась в ледяной воде Бог знает сколько времени. Обещаю, как только мы приведем тебя в порядок, я сразу же переоденусь в сухое. — Она решительно подтолкнула его к лестнице. Поднимаясь по ступенькам, он то и дело спотыкался, с трудом передвигая ноги. Как только они очутились на втором этаже, она потащила его по коридору.

— Если я не ошибаюсь, это твоя комната, — сказала она, втолкнув его в спальню. Он кивнул.

— Раздевайся, — приказала она.

Роберт вымученно улыбнулся.

— Если бы ты знала, как часто я мечтал услышать это от тебя… — Он взглянул на свои руки, мелко дрожавшие от холода. Ногти приобрели фиолетовый оттенок.

— Сделай милость, оставь при себе свои глупые шуточки, — сурово оборвала его Виктория, с озабоченным видом зажигая свечи.

Время было еще не позднее, но из-за шторма стемнело раньше, чем обычно. Она обернулась и увидела, что дела у Роберта почти не продвинулись.

— — Ну, что с тобой? — нахмурилась она. — Я, кажется, велела тебе раздеться.

Он беспомощно пожал плечами. — Я не могу. Мои руки…

Виктория взглянула на его прыгающие пальцы, пытающиеся поймать застежку панталон. Руки у него тряслись, как у горького пьяницы. С решимостью, напоминавшей о ее недавнем прошлом гувернантки она подошла к нему, проворно расстегнула его панталоны и сдернула их вниз, старательно отводя взгляд.

— Обычно я выгляжу более впечатляюще, — пробормотал Роберт.

Услышав это замечание, Виктория невольно опустила глаза.

— О! — испуганно выдохнула она. — Признаюсь, это не совсем то, что я ожидала.

— Мне тоже не слишком приятно это видеть, — выдавил он.

Виктория вспыхнула и отвернулась.

— В постель, живо! — скомандовала она, стараясь, чтобы голос ее звучал уверенно.

Она решительно подтолкнула его к кровати, и он попытался сострить:

— Если мужчина продрог, лучший способ…

— Благодарю, можешь не продолжать. Я не нуждаюсь в более подробных объяснениях.

Он ухмыльнулся, стуча зубами от холода, что несколько подпортило предполагаемый эффект.

— Неужели я тебя смутил?

— И как это ты заметил, — пробормотала она, подходя к платяному шкафу. — У тебя есть еще одеяла?

— Одно есть — в твоей комнате.

— Я взяла его с собой к морю. Должно быть, его унесло волной. — Она закрыла шкаф и обернулась к нему. — Что с тобой? — вскричала она.

Он сидел на постели, даже не потрудившись укрыться одеялом. Его трясло, как в лихорадке.

— Не п-помню, когда в последний р-р-раз было так холодно, — не сказал, а скорее проклацал зубами Роберт.

Она натянула одеяло ему до самого подбородка.

— Ну, если ты не укроешься как следует, то и не согреешься.

Он кивнул, все еще дрожа всем телом.

— У т-тебя руки з-з-заледенели.

— Все равно они теплее, чем твои.

— Ступай, п-переоденься, — приказал он.

— Я хочу убедиться, что ты…

— Ступай же! — Он произнес это негромко, но достаточно строго.

— Она помедлила в нерешительности, потом послушно кивнула.

— Не вздумай вставать.

— Вряд ли я с-сейчас способен…

— Я тебе серьезно говорю!

— Виктория, — устало сказал он, — я не смог бы встать, даже если бы хотел, а в данный момент у меня нет ни малейшего желания вылезать из-под одеяла.

— Вот и прекрасно.

— Ну, ступай же.

Она замахала на него руками.

— Иду, иду, иду.

Как только она вышла, Роберт нырнул под одеяло. Господи, как же он замерз! Когда он отправился купаться, ничто не предвещало бури. Он стиснул зубы, но они по-прежнему продолжали выбивать дробь. Роберту было нестерпимо стыдно выглядеть таким жалким и беспомощным в глазах Виктории. Ему нравилось быть ее верным рыцарем в сияющих доспехах — сильным, храбрым, благородным. А сейчас он походил на вытащенного из воды лягушонка. И в довершение ко всему она наконец-то увидела его обнаженным, и ему практически нечего было ей показать.

— Ты укрылся одеялом? — крикнула Виктория из соседней комнаты. — Смотри, если ты встал, я…

— — Да лежу я, лежу!

В ответ он услышал ворчливое: «Вот и лежи». Он улыбнулся. Да, зависеть от Виктории не слишком приятно, но зато как она о нем беспокоится!

Он поплотнее закутался в одеяло и потер ступни друг о друга, надеясь таким образом хоть немножко их согреть. Руки его так закоченели, что он их почти не чувствовал, и поэтому засунул их под ягодицы. Но поскольку эта область тела была не теплее, чем все остальное, это мало помогло. Тогда он накрылся с головой одеялом и подышал на ладони, что принесло некоторое облегчение.

По коридору мягко прошлепали шаги, и он услышал удивленный возглас Виктории:

— Что ты там делаешь?

Он высунул голову из-под одеяла.

— Здесь теплее. — Затем вгляделся в неё повнимательнее. — Что ты надела?

Она скорчила недовольную мину.

— Если ты помнишь, у меня нет второго платья.

Роберт пожалел, что его скулы свело от холода и он не может улыбнуться.

— Все, что у меня есть, — продолжала она, — это ночная рубашка, которую ты мне подарил. А покрывало я сняла с постели, чтобы не выглядеть неприлично. — И, сердито фыркнув, она поплотнее запахнулась в импровизированный халат.

Роберт закатил глаза и простонал:

— Наверное, я болен.

— Что ты говоришь? — Виктория подскочила к нему, присела на край кровати и заботливо положила руку ему на лоб. — Тебя лихорадит?

Он покачал головой, но лицо его выражало крайнюю степень страдания.

— Тогда в чем же дело?

— Дело в тебе, — пробормотал он осипшим голосом.

Она вытаращила на него глаза.

— Во мне?

— Да, и в этой рубашке.

Она нахмурилась.

— У меня ничего другого нет.

— Я знаю, — снова простонал он. — Сбылась моя самая безумная мечта, а я настолько замерз, что не могу даже по-настоящему захотеть тебя.

Она выпрямилась и скрестила руки на груди.