Г.Р.О.М. 3 - Никита Киров

Что Лёха блефует при слабой карте, — подсказал Денчик, — а я — слишком осторожен. Но мимоходом надо, чтобы он не понял.

— Да, — подтвердил я. — Он начнёт с того, что тебя не ценят, ты же крутой.

— А то, — Ярик пихнул его в плечо. — Спецура, а его начальство не ценит, — он усмехнулся. — Жизни не даёт.

— И вот, — продолжил я, — можешь даже обозлиться и предложить ему свои услуги. У него времени мало, он будет торопиться, обещать тебе золотые горы. Может, даже к себе предложит взять, ведь точно выяснил, кто ты такой.

— П-понял.

Есть ещё момент — серьёзная охрана Веселка. Там вполне может быть кто-то из тех, кто участвовал в стрельбе у кафе. А ещё они могут быть в курсе слабости своего шефа к азартным играм, и могут вмешаться. Надо от них избавиться, но идейки были…

На самом деле, много вариантов, что может пойти не так. Тем более, игра идёт не по привычной схеме «игроки против казино», а казино, то есть клуб, просто раздаёт карты игрокам за процент.

Поэтому в начале нужно будет играть с живыми игроками, чтобы никто ничего не заподозрил, и проигрывать им настоящие деньги, но постепенно втянем туда Веселовского, а потом избавимся от остальных. Когда игра затянет старого азартного КГБшника, он уже не будет ничего замечать…

Самое слабое место во всём плане — что Веселок вообще заявится в «Шанс» именно сегодня. Дело даже не в приглашении, он его легко выбьет через свои связи.

Надо, чтобы он приехал именно сегодня, решив, что легко сможет победить меня мимоходом, и чтобы заодно наехать на сына Александрова. Многое здесь завязано на харизме Иванова, сумеет ли он убедить старого коллегу. А Иванов — не в нашей команде, чтобы выкладываться на все сто.

Но полковник явно не любил Веселовского, и немалую роль в этом играет то, что старый КГБшник пытался влезть с головой в бизнес, где не только вывозят природные ресурсы только за границу, но и собирают «живой товар». А оттуда валом идёт наркота и оружие, и ничего с этим по закону он сделать не может. Не хватает ему возможностей. Поэтому уцепился за нас. Тем более, операция не силовая…

Начинаем. Телефоны заряжены, баланс пополнен, пейджеры при себе, как и маленькие рации, которые мы несли в барсетках. Я и Денис, как основные игроки, следом — Костя Левитан в тёмных очках и с чемоданом, полным фальшивых денег. Костя — трезвый и грустный.

Явились мы в полночь, приехали к гостинице на моём Крузаке, якобы поддатые и весёлые, готовые к игре. Выглядим как пьяные, и сивухой от нас несёт, но мы не пили, а воспользовались проверенным недавно способом — несли при себе вещи, смоченные палёной водкой из чекушки.

Прошли через зал ресторана, не останавливаясь, дальше мимо туалета и в пыльную подсобку, заставленную коробками. Персонал, который попадался на пути, нас упорно не замечал.

В подсобке перед нами вырос здоровенный охранник с причёской полубоксом, в костюме и со скрученным проводом, торчавшим из уха.

— Здесь частная территория, — пробасил он. — сюда хода нет.

Мы показали ему карточки золотого цвета с нашими фамилиями. Охранник проверил каждую внимательно, ещё и покрутил под лампой, проверяя, всё ли отражается нужным образом.

— Добро пожаловать, — здоровяк широко улыбнулся. — Вам на самый верх!

Он показал на неприметную дверь в стене и сам её открыл. За ней была другая — полностью железная. Охранник распахнул её с лязгом. Там маленький служебный лифт всего с двумя кнопками — наверх и вниз. Едва поместились втроём.

— Помнишь, что говорить надо? — тихо спросил я.

— К-конечно, — отозвался Костя. — Всё запомнил.

— Обязательно подойдёт к тебе, братка, это сто пудов. А дальше от тебя зависит — поверит нам или нет.

Вообще, даже если Веселовский к нему не подойдёт, всё равно нужно предусмотреть разные варианты. Вплоть до стрельбы, если потребуется, но этот вариант — самый нежелательный. В любом случае врага нужно нейтрализовать.

Лифт качнуло, когда он доехал до самого верха. Створки со скрипом открылись, перед нами оказался ещё один коридор с пыльным красным ковром и ободранными обоями, тоже красными.

Вдоль стены стояли швабры, вёдра, рулоны свёрнутого линолеума, складные стулья и ковры, закупленные будто ещё в пятидесятых. В конце коридора — обитая красным дерматином дверь с большим глазком. При нашем приближении она открылась.

И дальше всё преобразилось. Мы вошли в основной зал игорного клуба.

Помещение большое, но полупустое. Играла тихая джазовая музыка, но колонок я не видел, пахло сигарами. Это чердак, бывшая мансарда. Потолки низкие, под углом, но всё обставлено нужным образом.

Освещение приглушённое, свет в основном идёт над каждым игорным столом, стены, обитые красным бархатом с золотистым узором по углам — в полумраке. В паре мест висят картины, есть массивные зеркала с тяжёлыми позолоченными рамами.

На полу лежал светло-коричневый ковёр с настолько густым ворсом, шагов почти не слышно. Столы — массивные, с зелёным сукном, очень чистые. Всего три стола: один покерный, один — для игры в «двадцать одно», ещё один — для костей, с расчерченным полем, но за ним никто не сидел. Рулеток и игровых автоматов нет.

У каждого стола — кожаные кресла, глубокие, но в которых не уснёшь. В углу — барная стойка из тёмного дерева. Ассортимент там маленький, но очень дорогой: коньяки, водка в хрустальных графинах, шампанское. Но гости туда не подходили, им всё приносил бармен или работающие в зале девушки.

За столом для покера сидел Татарин, который при виде нас сделал такой вид, будто хотел грохнуться в обморок. Но никуда ему не деться, придётся работать. Инструктаж мы ему проводили вечером, но я ещё повторю, если потребуется.

Несколько гостей играло в покер, остальные посетители стояли у барной стойки. Пили там коньяк, опрокидывая в себя, как водку. Рядом с ними рядом стояли симпатичные девушки в достаточно откровенных нарядах, но другого плана.

— Чё-нибудь сгоноши пожрать, — бросил один из гостей в сторону стойки и пристально посмотрел на крупье. — Вот Татарин же. Жизнь висит на нитке, а думает о прибытке. Кто такие карты сдаёт?

— Ха-ха! — неискренне отозвался Татарин, над которым сегодня так шутили ещё днём.

— Кто такие карты сдаёт? — возмутился игрок.

— Денис Ильич, господа, прошу, — Татарин пропустил это мимо ушей