Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Эрл Карлайл возглавлял британскую комиссию по заключению мира, задача которой, как и следует из названия, состояла в том, чтобы выработать условия соглашения с американскими мятежниками. В августе 1778 г. Карлайл издал манифест с приглашением Конгрессу рассмотреть подготовленные предложения. В документе говорилось, что Франция «всегда показывала себя врагом любой гражданской и религиозной свободы». Далее члены комиссии добавили: «Намерения Франции, нечистоплотные мотивы ее политики и уровень возможного доверия к ее заявлениям становятся слишком очевидными, чтобы нуждаться в каком-то дальнейшем подтверждении»{388}.

Лафайет как самый старший французский офицер, служивший на стороне американцев, написал обращение к Карлайлу как к главе комиссии, требуя либо извинения за клевету, либо сатисфакции. Карлайл ответил, с высокомерием отказавшись как извиняться, так и драться на дуэли. Он отклонил вызов на том основании, что, первое, он ответственен единственно перед королем и страной, а второе, речь идет о деле общественном, а не личном{389}. В вызове Лафайета Карлайлу прослеживается отзвук древнего обычая выставлять бойцов-защитников, когда судьба противостоявших друг другу армий решалась исходом поединка двух человек. Дуэль имела шанс стать чем-то вроде боя между Давидом и Голиафом, развернувшегося бы на неосвоенной целине Нового Света.

Далее на север, в сегодняшней Канаде, первой европейской колониальной державой стало Французское королевство. В ходе путешествия в 1534–1535 гг. бретонский моряк Жак Картье поднялся по реке Святого Лаврентия вплоть до современного Монреаля, таким образом «застолбив» за Францией огромную территорию на севере Америки. Шаг за шагом, вслед за трапперами и торговцами на неосвоенной земле стали появляться первые очаги цивилизации. В 1608 г. возник Квебек, а в 1642 г. и Монреаль. Колонисты Новой Франции были — как и британцы к югу от них и как соотечественники тех и других в метрополиях — горячими дуэлянтами.

Первое упоминание о дуэли в Новой Франции относится к 1646 г. Речь идет о конфронтации двух господ из Квебека. Первый дуэльный поединок в колонии случился в апреле 1669 г. в Труа-Ривьер, где Франсуа Бланш убил Даниэля Лемера. В июле Бланша повесили, а его имущество передали в дар больнице Квебека. В 70-х гг. семнадцатого столетия Монреаль приобрел скверную репутацию «места ссор и беззакония, совершенно не согласующихся с религиозными идеалами основателей». До середины 80-х гг. того же века дуэли в колонии происходили нечасто и казались чем-то из ряда вон выходящим. Как бы там ни было, с ростом населения и увеличением численности войск, расквартированных в колонии для противодействия индейской угрозе и в преддверии ожидаемой войны с англичанами на юге, дуэли начали становиться более привычными. За период между 1687 и 1691 гг. в колонии отмечалось, по меньшей мере, четыре поединка. Интересно отметить, что нередко фактором, способствующим накалу страстей и приводящим к колониальным дуэлям, называется спиртное. Утверждение направленных против дуэлей законов тоже носило скорее спорадический, чем последовательный характер — так же, как и в Европе{390}. Новый Свет решительно понабрался привычек у Старого.

На волне постепенного роста насилия власти Новой Франции насторожились и сочли нужным действовать. В феврале 1691 г. два очень щепетильных в вопросах чести армейских офицера — Гийом де Лоримьер и Пьер Пайян де Нуаян — дрались в Квебеке на дуэли, в которой оба получили ранения, причем де Лоримьер — серьезное. Сразу же после разбирательства по делу вышеназванных офицеров верховный совет издал постановление обнародовать и довести до сведения всех и каждого в городах и весях на территории французской колонии соответствующие указы Людовика XIV от 1679 г. Какое-то время эдикт действовал, заставляя дуэлянтов держать мечи в ножнах, однако в 1698 г. Квебек вновь содрогнулся от отвратительного происшествия, а к началу восемнадцатого столетия дуэли вновь стали регулярными{391}.

Французское владычество по берегам реки Святого Лаврентия подошло к концу в 1759 г., когда британцы, предводимые отважным генералом Вульфом, взяли Квебек и предъявили претензии на всю колонию. В свое время огромное пространство, протянувшееся от устья реки Святого Лаврентия до Великих озер, претерпело раздел на Верхнюю и Нижнюю Канаду. Но что, однако, не заставило себя долго ждать после овладения британцами Канадой, так это последствия данного события для дуэлянтов в колонии. Первое из двух новшеств заключалось в замене пистолетом шпаг в роли привычного оружия для улаживания споров. Данный фактор, как мы уже знаем из рассмотренного ранее, зеркально отражал процессы, происходившие в Европе, где — причем как раз особенно в Англии — нормой становились пистолетные дуэли. Находятся те, кто усматривает в факте перехода англичан на поединки с пистолетами — при том, что французы по-прежнему предпочитали драться на шпагах — отражение глубоких различий между двумя народами. Так это или нет, судить не будем. Одно совершенно определенно — для грамотного применения пистолета требовалось куда меньше искусства и мастерства, чем для достойной работы холодным клинковым оружием. В результате распространение пистолета расширило круг возможных дуэлянтов.

Другое изменение, последовавшее в результате британского завоевания Канады, касалось сферы законодательства — с британской администрацией пришло и общее право. Один историк дуэльного дела в Канаде утверждает, что, хотя применительно к дуэлям мало что изменилось, в технической стороне — в том, «как проводились в жизнь (британские и французские) законы», — наблюдались «хорошо заметные различия». Французское правительство до 1759 г. придерживалось более жесткого курса в отношении дуэлянтов, чем поступало британское после этой даты. Приходится заметить, однако, что особых аргументов в поддержку такого утверждения автор не приводит{392}.

Не подлежит сомнению, однако, тот факт, что общество Канады было и осталось после британского завоевания довольно грубым, жившим в условиях почти полного отсутствия реальных границ. Бенджамин Робертс, являвшийся подчиненным сэра Уильяма Джонсона, главы Британского управления по делам Индии, постоянно сталкивался с разного рода хулиганами и головорезами, которые текли на контролируемую им территорию через незримые рубежи. В 1769 г. Робертс писал Джонсону, сообщая тому об одном неприятном эпизоде в Монреале, когда к нему на улице пристал некий господин по фамилии Роджерс, требовавший сатисфакции сейчас же и здесь же. Робертс, заметив прятавшуюся под плащом Роджерса пару пистолетов, настаивал на праве выбора оружия и назначения места встречи. Они уговорились насчет того и другого, однако когда Робертс прибыл на дуэльную площадку, то не обнаружил там и следа настойчивого оппонента. Ранее тот пообещал, что «вышибет мне (Робертсу) мозги, не давая мне честного шанса постоять за жизнь», когда же положение уравнялось, забияка предпочел избежать встречи. Робертс, опасавшийся убийства, с тех пор всегда носил с собой пистолеты{393}.

Основная тема данной книги — рассмотрение всех сторон дуэли как явления, которое в сути своей мало чем отличалось на всем протяжении от шестнадцатого до двадцатого столетия. Конечно же, иногда наблюдались своего рода местные вариации в процедуре и этикете, как менялось с течением времени и используемое оружие: пистолеты, револьверы, шпаги, рапиры, сабли и более эксцентрические средства — все шло в ход в свое время и в своем месте. Основная формула, если можно так сказать, оставалась неизменной. Подобное утверждение справедливо как для колониальных дуэлей, так и поединков в метрополии. Где бы ни дрались дуэлянты — на реке Хугли[53], в кокосовой роще в Вест-Индии, на ровной поверхности Столовой Горы или в глухих лесах Северной Америки, — все они подчинялись диктату одного и того же универсального кодекса.

Единственный отличный аспект — продолжительность жизни явления. В этом смысле — как и во многих других — колонии обошли страны-прародительницы. В то время как дуэли в Британской империи по большей части отмерли во второй половине девятнадцатого столетия, в других местах — в колониях более воинственных стран — дуэли пережили даже первые десятилетия двадцатого века. В 1884 г., например, два французских морских лейтенанта сошлись в поединке в Сайгоне. Вооруженные револьверами с тремя патронами в барабане каждого, офицеры промахнулись друг в друга в первом раунде. Во втором круге одному не повезло — полученная им рана оказалась смертельной{394}.

Глава девятая.

Прилив — дуэли в георгианской и ранневикторианской Англии, 1760–1860 гг.