Дуэль. Всемирная история - Ричард Хоптон

Для пассажиров, направлявшихся в Индию, остановка в Кейптауне становилась долгожданной и приятной возможностью сойти на берег, размяться и поесть чего-нибудь свеженького. Томас Уильямсон приходил в восторг от того, что Кап предлагал путешественнику:

Свобода и шанс наслаждаться прекрасным климатом, приправленные наивкуснейшими плодами, отборными овощами, а также приятное социальное общение, которое прогоняет остатки былой скуки и усталости, одаряя энергией, необходимой для того, чтобы покрыть однообразное бездействие в последующем путешествии.

Правда, он немного подпортил розовую картинку предупреждением в отношении «небывалой и возмутительной алчности голландцев»{374}. Но не считая этого, Кейптаун предоставлял желанную передышку в общем и целом очень утомительном путешествии.

Уильямсон скромно умолчал и еще об одной форме «социального общения», которой так славился печально знаменитый дуэлями Кап. «Скука и усталость» поездки в Англию (или соответственно в Индию) предоставляли мужчинам настоящий простор для ссор между собой — времени у них на это оказывалось более чем достаточно. Высадка в Кейптауне очень часто становилась первой возможностью для пикирующихся сторон уладить разногласия.

В «Ежегодной хронике» 1775 г. содержится рассказ о дуэли между капитаном Дэйвидом Роучем и капитаном Фергюсоном, служившими офицерами в Ост-Индской компании. В ходе следования к Капу оба не раз и не два ссорились, а через день-другой после прибытия на перевалочный пункт они дрались на шпагах. Фергюсон пал в схватке. Роуча доставили в Лондон и отдали под суд за убийство Фергюсона. На процессе он, однако, выдвинул аргумент в собственную защиту, утверждая, что его уже судили за то же самое в Капе и оправдали, хотя и по голландским законам, а посему его теперь нельзя вторично подвергать суду в Лондоне. Процесс все же состоялся, но фигурант счастливо отделался — присяжные его оправдали{375}.

В 1802 г. «Ежегодная хроника» повествует еще об одной дуэли в Кейптауне, которая стала следствием ссоры на борту «Индостана» — корабля, на котором следовали к далекой цели оба участника поединка. В данном случае лейтенант Рэй из Королевской морской пехоты убил мистера Бремена, являвшегося членом команды «Индостана».

Кейптаун становится местом изобретения еще одного способа уходить от ответственности за дуэли. Капитан Хасси погиб в поединке с лейтенантом Осборном на Столовой Горе; оба офицера служили в одном и том же полку — в 38-м пешем. Хасси умер на месте, тогда «секунданты посадили его к дереву, а потом подбросили в одну из офицерских комнат анонимную записку, в которой говорилось, что тело найдено в таком виде, как описано выше»{376}.

Рассказы о дуэлях в Кейптауне, похоже, полностью согласуются с теорией, гласящей, что они есть следствие беспросветной скуки путешествия. Наиболее впечатляющий пример такой разновидности морской болезни, как враждебность к себе подобным, заканчивающейся кризисом смертельного поединка на суше, отмечен в Капе в 1827 г. Двое штатских, адвокат Дж. Уильямс и Дж. Нобл, заказали билеты на «Харви» (Harvey), следовавший через Кап в Хобарт, на Тасмании. На том же «Харви» находилась часть 55-го пешего полка под командой капитана Элрингтона с тремя подчиненными ему субалтернами, или младшими офицерами, — лейтенантами Уилсоном, Боннисом и Пеком. «Харви» вышел из Плимута, и еще до того, как оставил воды Ла-Манша, двое штатских успели повздорить с субалтернами Элрингтона. Кажется, Уильямс допустил какую-то унизительную ремарку в отношении военных. Долгое путешествие с качкой, теснотой и всеми прочими атрибутами паломничества через океан нагоняло мути в души и пестовало враждебность, так что к тому времени, когда судно достигло Кейптауна, оба лагеря уже проследовали точку возврата к возможности примирения.

В одном из вариантов изложения саги поясняется: «По всей видимости, они из-за чего-то повздорили в дороге, тогда как вмешательство некоторых пассажиров довело ситуацию до высшего накала и ненависти»{377}.

По прибытии в Кейптаун Уильямс получил вызов сразу от трех по очереди — Бонниса, Уилсона и Пека. Адвокат, демонстрируя достойное восхищения sang-froid — хладнокровие, — пообещал им, что «примет приглашения в соответствии с порядком очередности, если, конечно, у него хватит для этого жизни». Он дрался со всеми субалтернами по очереди, «одного ранив, почти заставив замолчать второго и отказавшись ответить огнем третьему». Уилсону и Боннису, однако, показалось всего случившегося мало, они не чувствовали себя удовлетворенными встречей и решили пригласить также и Нобла, несмотря на предостережение Уильямса о том, что «мистер Нобл не есть человек, готовый с легкостью играть в подобные детские игры».

Первым на поединок против Нобла, сделавшего со своей стороны все, чтобы избежать нового раунда перестрелок, вышел Уилсон. После обмена выстрелами Уилсон, получивший легкое ранение, объявил о том, что претензий к штатским больше не имеет. Настал через Бонниса, которому повезло куда меньше. Первая же пуля Нобла ударила лейтенанту в висок, убив его на месте. Уильямса и Нобла судили, но оправдали за недостаточностью улик{378}.

Средиземноморье — Гибралтар и Мальта

Гибралтар и Мальта — острова огромной стратегической важности в регионе Средиземного моря — оба достались Британии как военная добыча. Гибралтар для Британии в 1704 г. отвоевал у испанцев адмирал Рук, а в 1713 г. остров официально стал британским в соответствии с Утрехтским мирным договором. Скала выдержала в восемнадцатом веке три осады, доказав — если таковое доказательство вообще требовалось — стратегическое значение позиции. Испания и сегодня не перестает беспокоить мировую общественность претензиями на Гибралтар, несмотря на тот факт, что население — когда бы его ни опрашивали — решительно высказывалось против разрыва связей с Британией. Мальту точно так же отбили в ходе войны — в данном случае у французов в 1800 г. после двухлетней осады.

Мальтой управляли рыцари общины святого Иоанна Иерусалимского, которых в 1798 г. лишил их владения генерал Наполеон Бонапарт, тогда следовавший с французскими войсками и флотом в Египет. Пока на ней хозяйничали христолюбивые и богобоязненные рыцари-госпитальеры, Мальта являлась одним из немногих уголков мира, где дуэли не запрещались, хотя и строго контролировались. Коль скоро братья святого Иоанна имели за спиной многовековую историю, начавшуюся еще в одиннадцатом веке, и были как-никак рыцарским орденом, возможно, не следует в их случае считать поединки чести лишь ярким анахронизмом. Один автор, писавший в 1773 г., полагал, что «пресечение дуэлей на Мальте не сообразуется с необузданными и романтическими принципами рыцарства», на каковых и основывалась обитель святого Иоанна. Как есть основания полагать, дуэли встречались нередко и являлись частью чего-то само собой разумеющегося. Тот же автор насчитал на улицах Валлетты около 20 белых крестов, каждый из которых служил напоминанием о погибшем в поединке чести рыцаре{379}.

Гибралтар — военно-морская база англичан — получил свою порцию дуэльных впечатлений. Один британский офицер погиб в поединке во время осады Скалы испанцами в 1727 г. В апреле 1819 г. отмечался целый поток дуэлей — судя по всему, не менее трех за один день — между британскими офицерами из 64-го пешего полка, служившими в гарнизоне Гибралтара, и американскими офицерами из команды военно-морского судна США «Эри» (Erie). Подоплекой ссоры стало якобы допущенное членами гарнизона дурное обращение с капитаном Тейлором с торгового американского корабля. Его арестовали и не разрешили выйти под залог, не давали ни пера, ни бумаги, не реагировали на его протесты в заключении. Когда же Тейлора отпустили, он попытался вызвать на дуэль капитана Джонсона из 64-го пешего полка, однако британец отклонил предложение, поскольку не считал Тейлора заслуживающим боя. Затем Тейлор покинул остров, а несколькими днями позднее в порт прибыла американская морская эскадра. Офицеры ее прослышали о том, как обращались с Тейлором британцы, и горели желанием поквитаться за ущемленную американскую гордость. Они тянули жребий, кому вызывать Джонсона. В итоге честь досталась мистеру Борну, который и обменялся выстрелами с Джонсоном. Борн получил легкое ранение.

Однако на этом дело не кончилось, поскольку офицеры гарнизона успели нанести американцам свежие обиды, а это сделало дуэли неизбежными. Можно лишь предполагать, что поединки между военнослужащими двух стран стали похмельем после войны 1812 г. (англо-американской войны 1812–1814 гг., которую в США также называли Второй войной за независимость). Британцы еще сильнее разозлили американцев нежеланием встречаться с ними лицом к лицу на дуэли, намекая таким образом на то, что они не джентльмены. Американцы дошли до того, что обвинили в трусости весь 64-й пеший, на каковом этапе капитан Фрит решил вступиться за честь полка. В последовавшей за тем дуэли Фрита с мистером Монтгомери, врачом с «Эри», последний был ранен в бедро. Тут власти засуетились, почувствовав, что пора вмешаться и погасить разгорающийся пожар дуэльной истерии. Губернатор Гибралтара распорядился, чтобы ни один офицер не покидал территории форта, со своей стороны, капитан «Эри», Баллард, приказом ограничил свободу перемещения офицеров бортом корабля. Несмотря ни на какие меры, капитан Джонсон и мистер Стоктон с «Эри» успели обменяться выстрелами прежде, чем попасть под арест. Вскоре «Эри» покинул Гибралтар, взяв курс на Альхесирас{380}.