Зов пустоты - Максим Шаттам

нашего последнего крупного дела она точно не устроила бы такого.

– Может, она еще спит?

Сеньон посмотрел на часы:

– Почти полдень. Вряд ли.

– Какие-то семейные дела?

– Нет, на работе аврал, она не бросила бы расследование без веской причины и точно бы позвонила.

– Может, она потеряла телефон или он разрядился…

Марк пытался убедить себя самого.

– Вы можете войти к ней в дом? – спросил Сеньон.

– В смысле?

– В смысле, что вы из ГУВБ и у вас наверняка есть приборчик, который незаметно откроет любой замок.

Марк тяжело вздохнул:

– Конечно нет. Хватит уже дурацких стереотипов. Может, она кому-то оставила ключи?

– Кажется, был дубликат в казарме, у нее в столе.

Марк внимательно взглянул на жандарма:

– Скажите честно. Вы тоже беспокоитесь?

– В обычных обстоятельствах я не стал бы переживать, но после того, что произошло в пятницу вечером…

– Можете съездить за ключами?

Сеньон покачал головой.

– А вдруг у нее и правда неприятности? Не хочу терять еще полчаса, – заявил он и двинулся к длинной террасе.

Вытащив из кармана джинсов складной ножик, он просунул его в замок раздвижной двери, и та сразу подалась.

– Я же велел ей поставить другой замок! – с досадой ругнулся он. – Хотя бы сигнализацию!

Они двинулись вперед, осматривая дом, и через несколько минут оказались у подножия кованой лестницы.

– Она не ночевала дома, – тревожно сообщил Сеньон.

– Откуда вы знаете?

– Одежды, в которой она была вчера, нет ни в корзине для белья, ни в спальне, ни в ванной.

Марк нахмурился:

– Сеньон, спрошу прямо: может, у нее кто-то есть?

Сеньон сглотнул, но Марк не отставал:

– Вы же явно догадались, если она сама не рассказала, что мы с ней переспали. Но мы не клялись друг другу в верности. Я большой мальчик и переживу, если узнаю, что у нее несколько любовников.

– Сейчас уже нет. Раньше она и правда многое себе позволяла, но это в прошлом. Теперь ей нужны прочные отношения. И у нее уже несколько месяцев никого не было.

Марк провел рукой по волосам и стиснул зубы.

– Я был бы почти счастлив услышать обратное, – признался он. – Ладно, куда она собиралась вчера вечером, после работы?

– Я бы тоже. Она ушла домой. Сказала, что ей нужно на пробежку.

– Но пробежки не было, поскольку вы не нашли ее вчерашнюю одежду. Она ходит в спортзал?

– Нет, переодевается дома и бежит. У нее свои привычки.

– Вот черт…

Сеньон позвонил Гильему, чтобы узнать, нет ли новостей от Людивины, не видел ли ее кто-нибудь со вчерашнего вечера. Безрезультатно.

– Я опрошу соседей и владельцев магазинов на пути от дома до казармы. Вы со мной? – спросил он.

Марк тут же согласился.

Они начали с соседей. Всякий раз, застав кого-то дома, спрашивали, знают ли те Людивину, видели ли ее в последнее время, и всякий раз Сеньона обуревали сомнения. Может, они делают из мухи слона? Может, она вот-вот появится и все им объяснит?

Никто из ближайших соседей Людивины ничего не знал, и Сеньон уже представлял, что, если так дальше пойдет, им придется потратить весь день на разговоры по пути к казарме. Но вдруг девочка-подросток, которая слушала разговор своей матери с Марком, подала голос:

– Это вы про ту красивую соседку? Которая весной была в новостях? Ну, короче, полицейская, которая что-то там сделала… Я иногда вижу ее на улице или у нее в саду.

– А вчера вечером видела? – насторожился Сеньон.

– Ну как бы нет, но видела в саду какого-то чела. Так жалко, он вроде собаку потерял…

При этих словах Сеньон схватил Марка за руку и сжал. Изо всех сил.

Весь парижский отдел расследований помогал Сеньону и Гильему искать Людивину. Магали, Франк и Бен разделили оставшиеся дела насильников и искали тех, кто ближе всего к составленному профилю. Ив и наркобригада изучали историю звонков коллеги, пытаясь ее геолоцировать. Отдел по вопросам причинения вреда имуществу и отдел экономических преступлений работали на улице – опрашивали всех на пути, по которому Людивина шла накануне вечером, в надежде собрать информацию. Девочка, видевшая мужчину в саду, не могла составить фоторобот, она лишь вспомнила, что это был человек среднего роста, в темной одежде, в кепке, возможно, коротко стриженный или лысый, с поводком в руках. Он вроде бы что-то искал: озирался по сторонам, затем толкнул калитку, как будто увидел свою собаку в саду у следователя.

Сеньон не сомневался: это он. Слишком похожий почерк. История с потерянной собакой была отличным прикрытием. Преступник оставался незамеченным или не вызывал подозрений, пока осматривался и убеждался в том, что его никто не видит. С такой легендой он мог проникнуть куда угодно.

Никто не говорил об опасности, грозившей Людивине, если она и правда попала к нему в лапы. Никто не хотел даже представлять, через что она может пройти. Нужно было удвоить усилия, сконцентрироваться, работать в тысячу раз эффективнее. Время от времени их тревожные взгляды пересекались, они ободряюще хлопали друг друга по спине, приносили кофе, а Франк обнимал Магали, когда та падала духом, думая о подруге. Известие о том, что Людивину похитили, словно накрыло ПО свинцовым колпаком, таким тяжелым и плотным, что все сотрудники оцепенели от ужаса.

Марк оставил Сеньона и поехал в Леваллуа посмотреть, что он может сделать со своей стороны. Новостей от него не было весь день, а вечером он позвонил узнать, есть ли успехи.

За это время пришли результаты срочных анализов ДНК: образцы, взятые у бывшего парня Элен Триссо и у Мирко, не совпадали с образцами ДНК из фаллопиевых труб жертв.

– Не может быть! – в ярости крикнул Сеньон. – Хотя бы один анализ должен был совпасть!

– Нет, – повторил Гильем, – результат отрицательный.

– Все свидетели подтвердили, что Элен Триссо была не из тех, кто ходит налево. И весь табор знал бы, будь у Джорджианы Нистор кто-то на стороне, кроме Мирко!

– Мы вернулись к гипотезе о двух насильниках.

– Да нет же, мы от нее уже отказались. – Сеньон стукнул кулаком по столу от бессилия и злости.

Они уже ничего не видели, брели во тьме среди бесконечных неудач, во тьме настолько плотной, что сквозь нее не пробивался свет фар и глохла надежда на будущее. В данном случае будущее Людивины.

Скрепя сердце они вернулись в свои прежние кабинеты. Фасад казармы был исцарапан пулями, стекла еще не заменили, даже на потолке в их кабинете сохранились шрамы от нападения, несколько заметных следов. Ворота накрыли синим брезентом, рядом постоянно дежурили двое военных в форме.

Капитан Меррик сидел