Рюриковичи или семисотлетие «вечных» вопросов - Фаина Гримберг

Но, быть может, эта фраза приводится во всех учебниках как пример свободолюбия; быть может, она кочует из романа в роман? Конечно, нет! Учебники не знают этой фразы. Романисты также не употребляют ее в своем творчестве, ведь эти гордые и трагические слова совершенно не подходят к тому образу Андрея Ярославича, который создается в советских исторических романах. Едва ли мог произнести такую фразу персонаж Югова — «Ну-ну, Сашок, полно! — забормотал он. — Ничего худого не было. За обедом стопочка кардамонной, да выспаться не дали — вот и все…» Тут уж не до трагических фраз! И конечно, при таком образе жизни Андрей совсем «дошел» в романе С. Мосияша «Александр Невский»: «Когда Александр с Ярославом приехали в Городец, то нашли князя Андрея в дальней горнице мертвецки пьяного»… Какие уж тут героические и трагические фразы!.. Но оставим это…

«… приде Неврюи и прогна князя Андрея за море…»

Рюриковичи не так уж часто бежали в «чужие земли». Но бегство Андрея — особое. Оно совершается при особенно трагических обстоятельствах: явилась новая власть, нарушила прежнее «равенство» Рюриковичей, брат предал Андрея… В сущности, Андрей Ярославич — родоначальник всех «эмигрантов», бегущих от власти, с которой невозможно дискутировать «на равных», потому что она требует беспрекословного и унизительного «служения»… Можно сказать, что от Андрея Ярославича до Андрея Курбского и — уж совсем далеко — до Андрея Амальрика включительно…

Мухаммед Озан, позднейший ордынский летописец, рассказывая о пребывании братьев Ярославичей в Сарае, наделяет Александра черной бородой, а Андрея — светлыми волосами и все теми же идеальными пестрыми глазами — «аладжа». Но это опять же, вернее всего, не портретные черты, а некое выражение «оценки» — «чернобородый» — «сильный», «пестроглазый и светловолосый» — «несчастный и гонимый». Записи Озана о Ярославичах сделаны в XIV веке; о бегстве Андрея он, естественно, знал, и относит к нему газель поэта Лавкара о пестроглазом и светлоликом юноше, избравшем своим уделом странствия.

Но относиться непосредственно к Андрею Ярославину газель Лавкара не может, она написана в X веке…

Но куда, каким образом и зачем бежал Андрей Ярославич? При нем находилась его жена, дочь Даниила (то, что жена, «княгиня», сопровождала Андрея, летописи подчеркивают); находились при нем и его приближенные («бояре»). Значит, он бежал навсегда, не намереваясь возвращаться, и приближенные его не надеялись на милость Александра или «татар»… Но взять с собой значительную дружину он, конечно, не имел возможности. Никто бы не допустил на «свои земли» правителя-беглеца с большим войском. Летописи говорят о маршруте бегства Андрея: Новгород, Псков, Ревель, Рига. Периодически он расстается с княгиней и она едет одна, без него; затем они снова едут вместе. Могла ли дочь Даниила самостоятельно вести переговоры, облегчая мужу задачу поиска союзников?.. Почему Андрей побывал в Новгороде и Пскове — понятно. Это северные города, здесь он надеялся найти поддержку. Однако не нашел. Рига и Ревель-Даллин-Колывань — владения Тевтонского ордена. Но и здесь Андрей Ярославич не находит поддержки. Почему? Какие условия ему ставили? Какие условия ставил он? Неизвестно… Наконец Андрей находит приют и, вероятно, обещание помощи в Свейском королевстве… «…иде в Свейскую землю, и тамо местер среше его, и прият его с великою честию…»

«С великою честию» принял Андрея ярл Биргер, правитель Свейского королевства. Королем был его сын Вольдемар. Судя по скудным сведениям, Биргер был незаурядным политическим деятелем. Был он не свей, а гёт (произносилось, вероятно, «йот»). Во внутренней политике главным для него было: урегулировать отношения с родом Фолькунгов, знатным свейским родом. Во внешней политике главным было: отношения с Норвегией и завоевание территорий, населенных финноязычными племенными образованиями (летописные «емь», «чюдь»). На эти же территории претендовали Новгород, Тевтонский орден и Александр…

Итак, Андрей Ярославич бежал «в Европу»… Но какая это была «Европа»?.. Надо заметить, что антиевропеизм порождает некое болезненно пиететное отношение к Европе (собственно, к мифологеме «Европа»). С этой позиции трудно себе представить, чтобы «Европа» в чем бы то ни было реально отставала от Руси. Но та «Европа», куда попал Андрей Ярославич, именно отставала. Например, каменные дома в Свейском королевстве появились лишь в XIV–XV веках. В XIII веке скальдическое творчество лишь начинает заменяться сочинениями ученых хронистов. Но сочинения эти пишутся по-латыни. Биргер только-только собрался сделать Стокгольм столицей королевства и начал укреплять этот город. И уж, конечно, ни в какое сравнение не идет это жалкое укрепленное поселение с Киевом, торговым Новгородом, Владимиром… Вот в какую «Европу» попал Андрей Ярославич!.. Единственное преимущество этой «Европы» — универсальный алфавит — латиница. Но это преимущество скажется еще не скоро… Но союз с этой «Европой» не мог быть ни в какой мере унизительным. У этой Европы еще ничего не надо было унизительно «заимствовать»… Но действовал ли в этом направлении Андрей Ярославич? Добивался ли он подобного союза?.. «Сага о короле Хаконе» прямо отвечает на этот вопрос — да!..

С 1252 года Александр ведет переговоры с норвежским королем Хаконом. Речь идет даже о браке дочери Хакона Кристины с сыном Александра Василием. Двор Хакона опережает, что называется, в своем культурном развитии дворы свейский и датский. При дворе Хакона приняты провансальские моды и нравы, и даже переведена на норвежский язык история любви Тристана и Изольды… Сватовство подвигается туго. Кристина так и не стала женой Василия. Однако в 1254 году был заключен мирный договор с Норвежским королевством. Хакон мог в будущем сделаться союзником Александра. Биргер идет походом на Хакона. В этом походе участвовал и «конунг Андерс». Результатом похода явился… брак сына Хакона и дочери Биргера. Планы Александра провалились…

Любопытное свидетельство об Андрее Ярославиче приводится в «Деяниях датчан» известного Саксона Грамматика. Он рассказывает о приезде конунга Андерса к Вольдемару датскому, о своей беседе с князем, который знал латынь, и о том, что Андрей Ярославич помощи не получил. Саксон Грамматик называет его «внуком Рорика» и «Гамлетом», то есть безумным, юродивым. Именно после краткого сообщения о «конунге Андерсе» следует подробный рассказа уже о датском стародавнем Гамлете, «сыне Рорика»… Впрочем, не стоит соблазняться и предполагать, будто известный Рюрик был датчанином. Об именном прозвании «Рюрик» мы уже говорили… Любопытно здесь, разумеется, совсем иное. «Гамлет» — создание английского гения, однако, соответственно, «английского Гамлета»… не существует. Такое ощущение, будто англичане не воспринимают символизм образа Гамлета. Вы можете перелистать, например, собрание сочинений Голсуорси и убедиться, что ни одного своего героя он с Гамлетом не сравнивает… Совсем иное в скандинавских странах и особенно в России… Здесь Гамлет воспринимается как символический образ, характерно соотносящийся с русским и скандинавским менталитетом… Сравнение героя с Гамлетом не сходит со страниц русской прозы. В русской литературе почти каждый герой несет в себе черты Гамлета — от Эраста из Карамзинской «Бедной Лизы» до Юрия Живаго… Как ярко Шекспир сумел показать черты, которых нет в английском национальном характере… Отголоски истории Андрея Ярославича и его супруги очень интересно соединяются с известиями о Дмитрии (Лжедмитрии I) в пьесе испанского драматурга XVII века Кальдерона «Жизнь есть сон»… Трагические события жизни русского Гамлета не остались в забвении…

Однако, по сохранившимся сведениям мы можем заключить, что Андрей Ярославич пытался найти союзников и действовал против Александра. В свете этого трудно себе представить их примирение…

Но как же в конце концов сложилась судьба русского Гамлета? В сущности, в нашем распоряжении две версии: Андрей Ярославич или примирился с братом, или… был убит… В 1256 году Никоновская летопись сообщает о следующих действиях Александра: «Того же лета иде князь Александр Ярославич в Новгород с суздальцы, и оттуду иде с новгородцы на свейскую землю и на чюдь; и идоша непроходимы месты, яко не видеша ни дней, ни нощи, по всегда има. И тако шедше, и повоеваша все Поморие, и со многим полоном и богатством бесчисленным возвратишася во свояси». Под тем же годом Новгородская летопись по синодальному харатейному списку сообщает об убийстве Андрея Ярославича: «… и бежа князь Андрей Ярославич за море в свейскую землю, и убиша…» Кто, где и когда убил князя — не сообщается… В 1256 году, как видим, был предпринят захватнический поход в пределы Свейского королевства и на земли «чюди» (речь, вероятно, идет о тавастах). Вот тогда Андрей Ярославич мог быть захвачен братом и убит…