Рюриковичи или семисотлетие «вечных» вопросов - Фаина Гримберг

Впрочем, существует один источник, который позволил бы довольно точно датировать возраст Андрея… Однако «использовать» сведения из этого источника следует, вероятно, очень осторожно. Речь идет о четырех текстах мордовских песен-баллад, героем которых выступает Андрей Ярославич. Эти тексты относят рождение Андрея Ярославича ко времени мордовских походов его отца Ярослава-Феодора, то есть к 1229–1230 году. Ярослав и его брат Юрий действительно интенсивно захватывали и колонизировали земли, заселенные мордовскими племенными образованиями. Тогда был основан и Нижний Новгород… Основным противником Ярослава назван мордовский правитель Пургас, лицо полулегендарное. Ярослав якобы женится в знак примирения с Пургасом на его дочери, красавице Утяше. Князь дает ей имя Анастасия и обещает сделать ее своей «меньшой княгиней». «Старшая» жена князя, узнав о его браке, подсылает к «меньшой княгине» убийц, которые и убивают ее «в амбаре». Маленького Андрея спасает его кормилица, «боярава Анка», подменив его своим сыном. Далее князь объявляет Андрея своим любимцем («уродимой»). Андрей просится в битву, отец его отговаривает, Андрей обещает быть храбрым, воздвигать курганы из человеческих голов и мостить мосты из костей… Последний эпизод — сын просится в битву, его не пускает мать, он обещает быть храбрецом, строить башни из голов и наводить мосты из костей; так вот совершенно аналогично ведет себя молодой царь в песне о Павле Петровиче… «Чудесное спасение» также весьма распространенный мотив. Вероятно, единственной «исторической» информацией можно признать «мордовский брак» Ярослава и рождение от этого брака сына, которого князь «признает»… Но никаких летописных подтверждений «мордовской версии» рождения Андрея Ярославича не существует. Однако следует отметить, что если признать рождение Андрея Ярославича в 1229–30 году, то ко времени своего недолгого пребывания в Новгороде он окажется подростком двенадцати-тринадцати лет; то есть он мог и оставаться какое-то время в Новгороде и даже отличиться в битве… Забегая вперед, отметим, что летописные свидетельства рисуют брак Андрея именно как первый, наиболее законный в глазах церкви брак, сопровождаемый торжественным венчальным обрядом и пышными торжествами. Но если предполагать, что Андрей не намного моложе Александра, то получится, что он впервые женился едва ли не тридцати летним, что для нравов Рюриковичей совершенно невероятно. По «мордовской версии» ему от силы двадцать один год. Кроме того, «мордовская версия» объясняет возможность женитьбы Андрея на дочери Анны Мстиславны: он не сын Феодосии и, следовательно, не является двоюродным братом дочери Анны и Даниила Галицкого… Впрочем, имеется одно очень интересное сообщение об Андрее Ярославиче. Это запись в так называемой Иоакимовой летописи, частично сохранившемся летописании, которое велось от имени патриарха Иоакима в царствование Иоанна-Асена И, царя дунайских болгар. Иоаким пишет о намерении Ярослава женить сына на дочери Иоанна-Асена II, Елене. О развитии этих планов и об их крушении ничего не говорится, но дается описание внешности Андрея — у него «пестрые глаза», круглое лицо, белая кожа и волосы, «подобные пшеничным колосьям». Вероятнее всего, это никакой не портрет, а некое клишированное описание «подобающей внешности»; причем клише скорее всего заимствовано у Михаила Пселла, доведшего подобные клишированные описания внешности до своего рода совершенства. Удивляют здесь только «пестрые глаза», канонически присущие именно описаниям красоты в арабских и персидских, а позднее в турецких текстах. Правление Иоанна-Асена II завершилось в 1241–1242 году. Следовательно, речь могла идти о браке несовершеннолетних, подростков, детей; это, впрочем, очень часто практиковалось в средние века. (Забегая вперед, отметим, что Андрею Ярославичу вообще повезло на «клишированные» описания красивой, «подобающей» внешности. Мы еще об этом скажем.)… На короткое время (конец тридцатых годов) Андрей Ярославич даже часто (в сравнении с другими Рюриковичами, его современниками) упоминается в «иноземных» источниках. Впрочем, о возрасте его ничего не пишется. Но упоминается он именно в связи с брачнодинастическими планами своего отца. В частности, Георгий Акрополит и Никифор Влеммид пишут о желании Ярослава женить сына на Констанции, дочери известного Фридриха Гогенштауфена, которая стала женой Иоанна Дуки Ватаца в конце концов. Известны конфликтные отношения Гогенштауфена с папой Иннокентием IV. Можно ли полагать, что Ярослав мечтал о создании некой коалиции, некоего союза с Европой «через голову» Рима?.. Любопытно, что и в случае с Иоанном-Асеном, и в случае с Гогенштауфеном речь шла не о том, чтобы привезти иноземную принцессу на Русь, что было бы естественно, но именно о том, чтобы ехать Андрею Ярославичу… Должен ли он был таким образом «споспешествовать» планам отца? Опять же — нет ответа… Описания его внешности и занятий, вероятнее всего, использование клише, хотя и любопытны в определенном смысле. «Лицо у него округлое и светлое, а глаза очаровывают светоносною причудливой пестротою и ясным доброжелательством взгляда», — пишет Никифор Влеммид, придворный хронист никейского императора Иоанна Дуки Ватаца. Никея далеко от Владимира-на-Клязьме, но как раз в это время в Никее находится печатник Даниила Галицкого, этого печатника утверждают в Никее митрополитом всея Руси; после возвращения он, вероятно, некоторое время колеблется, оценивая ситуацию, и наконец принимает сторону Александра… Георгий Акрополит характеризует Андрея Ярославича следующим образом: «Говорят, что он пристрастен к чтению благочестивых книг и владеет греческим языком свободно, как родным славянским наречием…» О возрасте снова не упоминается; и вообще — запись странная, скорее соответствующая человеку, принявшему или решившему принять монашество… Невнятное упоминание Альбериком некоего Андрея, «наследника короля Руси», все же, скорее всего, относится к одному из сыновей Даниила Галицкого, Андрею по прозванию Шварно («Быстрый»); ведь еще отец Даниила, Роман, называл свои владения «королевством»…

Таким образом, ко времени смерти Ярослава-Феодора Андрею может быть от семнадцати до двадцати семи, примерно, лет. Обычно, в попытках определить возраст Александра и Андрея отталкиваются от возраста одного из младших сыновей Ярослава, это Василий, год его рождения указан в летописях — 1241, кто была его мать — не указывается. Обычно исходят из того, что Александр и Андрей были старшими сыновьями и, следовательно, могли родиться в первые годы брачной жизни своего отца… Но, как видим, никаких точных критериев здесь нет. Впрочем, определить даты жизненных событий других Рюриковичей не легче…

Смерть Ярослава-Феодора достаточно таинственна. Фактически он первый русский князь, изъявивший свою покорность Орде. Действительно ли он уже тогда лелеял планы начать борьбу с монголами — неясно. Во всяком случае, он был послан из Орды в Каракорум, в собственно монгольские земли. Плано Карпини пишет, что Ярослав «не получил должного почета»; он же предполагает, что Ярослав даже был отравлен матерью хана Гуюка, Туракиной, которая якобы грозилась отравить и сына Ярослава, Александра… Ярослав действительно умер на возвратном пути домой… Но все предположения об отравлении, сделанные Плано Карпини, выглядят достаточно странно. Вспомним, что не один Ярослав уже побывал в Орде. Когда ордынцам что-то не нравилось в поведении Рюриковичей, князей просто казнили; не было никакой нужды прибегать к таинственным отравлениям; Орда знала свою силу и не боялась Рюриковичей. Немолодой уже Ярослав, измученный дальней дорогой, мог умереть и без «помощи» яда…

После смерти Ярослава, великого князя Владимирского, на престол садится его младший брат Святослав-Гавриил. Кажется, все «по правилу». Летописи указывают, что Святослав наделил сыновей Ярослава в соответствии с личным распоряжением Ярослава. Если и было это завещательное распоряжение, то оно до нас не дошло. Более того, сыновья Ярослава тотчас выказали свое недовольство возвышением Святослава… Какими «правовыми основаниями» они руководствовались, нам неизвестно и понять трудно. Кажется, им уже было совершенно безразлично и «народное право» старшего в роду (Святослава-Гавриила) и складывающееся право старшего в семье, то есть старшего из сыновей одного отца. Они в борьбе за власть исходили из каких-то иных критериев, нам непонятных. Но совершенно ясно, что какими-то критериями они должны были руководствоваться, как-то должны были прокламировать свои права, декларировать… Каким уделом наделил Андрея Святослав, неизвестно; как неизвестно и то, был ли Андрей при жизни отца «посажен» на какое-либо княжение. Вероятно, нет. Возможно, он находился при отце в связи с намерениями последнего создать военный союз, скрепленный династическим браком… Вскоре после распоряжений Святослава мы застаем, согласно летописным известиям, следующую картину: Александр и Андрей едут в Орду, а Михаил Хоробрит сгоняет Святослава с владимирского стола и садится сам… Остается неясным, кто из братьев первым отправился в Орду. Как мы уже говорили, летописи не знают пиететного отношения к Александру. О чем может говорить упоминание того, что Александр поехал в Орду вслед за Андреем, «по брате»? Если Андрей поехал первым, если это действительно так и было, то почему он поехал первым?.. Все это очень странно… На чем Андрей мог основывать свои права? На том, что находился при отце во Владимире? Он располагал какими-либо распоряжениями отца? Но если сообщения о планах Ярослава верны, то Андрей и вовсе должен был покинуть северо-восточную Русь… И наконец, чего ожидали братья от Орды? Блюстителями каких прав должны были выступить ордынские правители? Каким образом ордынцы «регулировали» престолонаследие на Руси? Судя по конкретным результатам, они поступали очень просто: предоставляли преимущественные права тем князьям, которые умели с ними ладить, чье правление было выгодно Орде… И еще два вопроса? Если все-таки первым поехал Александр, значит, он не опасался никаких таинственных отравлений; или он желал показать, что в отличие от отца, он безоговорочно послушен будет новой власти? Если же Андрей поехал первым, то как это соотносится с его дальнейшим поведением? Или мы должны признать Андрея отличным дипломатом, который действовал очень логично: сначала добился того, что новая власть утвердила за ним великое княжение; затем, уже будучи великим князем и, соответственно, обладая определенными возможностями, начал подготовку к борьбе с этой же новой властью… И еще вопросы. Кого братья застали в Орде? Судя по свидетельствам, все же Батыя, а не его сына Сартака. На чьей стороне первоначально были ордынцы — Александра или Андрея?..