Пожар на Хайгейт-райз - Энн Перри

– Ох! Штож ты сразу ни сказала? – Женщина поглядела на Шарлотту со смесью жалости и озлобления в глазах. – Гордасть ни дает, да? Глупасть, вот ано чиво. Настали трудныи вримина, так, что ли? То жили сибе багатинько да ладнинько, а тут вдруг раз! – и пакатилися униз, так? Ниче, са многими так бываит. Ну, Тикит нынчи ни придет, а вот за вазнагражденье магу сказать, игде иго найтить…

– У нас жи дених нету, – жалобным тоном сказала Грейси. – Трудныи вримина…

– Да неужта? Ну, ваши трудныи вримина ни такие, как наши трудныи вримина. – Бледные губы женщины скривились в усмешке. – Так я дених и ни прашу. Канешна, дених у вас нету, иначи б вас тута не была. Тады я вазьму тваю шляпку. – Она посмотрела на Шарлотту, потом на ее руки, словно определяя их размер, потом перевела взгляд на Грейси и на ее коричневую шерстяную шаль. – И ище ейную шалю. Тады скажу, игде иго найтить.

– Шляпку могу отдать прямо сейчас. – Говоря это, Шарлотта сняла шляпку. – А шаль получите, если мы найдем Тикетта по вашим указаниям. А если не найдем… – Она помолчала, уже готовая высказать угрозу, потом еще раз посмотрела на насупленное и недовольное лицо женщины и поняла, что любые угрозы бесполезны. – Тогда вам придется обойтись без шали.

– Да ну?! – Женщина повысила голос, у нее явно имелся многолетний опыт склок и свар. – И када вы найдети Тикита, то сюда вирнетись и аддадити мне шалю? Да за каво вы миня держити?! Шаль прям чичас, а иначи никакова Тикита ни будет.

– Ну, ты даешь! – сказала Грейси с уничтожающим презрением. – Бири шляпу и будь давольна. Ни скажишь, где найти Тикита, и шляпы ни будит. Ана, можит, и выглидит как дворянка, а на самам дели злючия, как змия, када иё разозлить – а сичас ана как раз разазлилась! Бири шляпу и гавари, иде найти Тикита! – Ее личико раскраснелось от отвращения и напряжения. Она пустилась в рискованное дело и была готова рискнуть, но выиграть.

Женщина должным образом оценила ее темпераментную речь, а еще услышала знакомый малограмотный говор, так что поняла, что имеет дело с кем-то из своих. И перестала выступать и блефовать, чуть пожав толстыми плечами. С ее стороны это была вполне ожидаемая и разумная попытка заработать, так что винить ее было не в чем.

– Тикита вы найдети на Септер-стрит, такой б-а-альшой дом на углу Акс-стрит. Идити ва двор и спрасити Тома Тикита и скажити, что принисли деньгу за квартиру. Тады вас впустят, а ежли скажити и иму пра деньгу, тады он вас станит слушать. – Она выхватила шляпу из рук Шарлотты, оценивающе погладила ее ладонью и с довольным видом вытянула губы. – Ежели у вас трудныи вримина настали, залажити нескалька таких в лабмард, вот у вас и будут денижки, шоб жрать, на многа дней… Трудныи вримина у них! Ха! Ни знаити вы, что такое трудныи вримина!

Никто не стал с нею больше спорить. Их якобы бедность была сплошным притворством, а ложь – извинительной уловкой, необходимой в таких условиях, когда понимаешь, какова она, реальная действительность.

Забравшись обратно в карету и съежившись от холода, они все так же медленно потащились на Септер-стрит, как им указала та женщина. Здесь мостовая была пошире, дома по обе стороны улицы с более широкими фронтонами, без выступающих наружу эркеров и прочих пристроек, но сточные канавы были так же переполнены всякой дрянью и ужасно воняли, так что Шарлотта начала сомневаться, что ей хоть когда-нибудь удастся вывести с юбок все грязные пятна. Эмили, по всей вероятности, свои просто выбросит. А ей еще придется как-то компенсировать такие же потери Грейси. Шарлотта посмотрела на горничную, на ее тоненькую фигурку, выпрямленную и строгую, как спина тетушки Веспасии, но на целую голову ниже той. Ее личико, еще совсем детское, с тонкой нежной кожей, сияло сейчас от возбуждения, какого Шарлотта у нее никогда не видела.

Они вышли из экипажа на нужном углу, пересекли тротуар – он здесь был пошире – и постучались в дверь. Когда им открыла служанка со взъерошенными волосами, они спросили мистера Тикетта, заявив очень четко, что речь идет о деньгах и что дело срочное. Грейси добавила к этому еще и весьма драматический всхлип. Им позволили войти и провели в холодную комнату, по всей видимости предназначенную для хранения ненужной мебели, а также для подобного рода встреч случайных посетителей. Здесь стояли несколько комодов и старых кресел, небрежно сваленных друг на друга, а еще стол без одной ножки и свернутые в рулон гардины, в некоторых местах прогнившие насквозь. Все это воняло плесенью и затхлостью. Эмили тут же скорчила недовольную гримаску, едва они успели туда войти.

Сесть здесь было некуда и не на что, и Эмили с содроганием вспомнила, что они пришли сюда в качестве просителей, в надежде добиться помощи от этого человека, так что им не стоит выходить за рамки униженной вежливости. Лишь воспоминание о смерти Клеменси Шоу, о ее обугленном трупе заставило ее на это пойти.

– Он не скажет нам, кто владелец дома, – быстро прошептала она. – Он будет уверен, что имеет над нами власть, раз уж мы пришли просить сдать нам хоть половину комнаты.

– Вы правы, миледи, – шепотом ответила Грейси, не в силах даже здесь забыть ее титул. – Ежели уж он собирает квартплату, значит, хам и грубиян, они все такие, и еще какой бандит! Такой ничего ни для кого ни станет делать, разве только заставить его.

С минуту они пребывали в замешательстве. Здесь придуманная ими история не пройдет. Потом Джек улыбнулся, как раз когда они услышали тяжелые шаги в коридоре, после чего дверь распахнулась и вошел огромный мужчина с мощной грудью, похожей на бочку, резкими, словно топором вырубленными, чертами лица, торчащим вперед носом и маленькими, кругленькими и хитрыми глазками. Он засунул большие пальцы за проймы жилета, который когда-то был бежевым, но теперь, после многолетнего небрежного обращения, вылинял и был весь в пятнах.

– Ну? – Он оглядел их с легким любопытством.

У него была только одна мерка для всех людей: могут они платить квартирную плату или нет. Платить либо из тех средств, которые уже имеются у них в распоряжении, либо из того, что они сумеют заработать или получить от субарендаторов. И на женщин Тикетт тоже смотрел не как на обладательниц денег или как на рабочую силу, которую можно принять во внимание, но с целью убедиться, что они достаточно красивы и молоды, чтобы зарабатывать на панели. Сейчас он решил, что все они достаточно красивы, но только Грейси реально подходит для подобного промысла. Двоим другим – это было ясно видно по их лицам – еще довольно долго предстояло скатываться вниз по социальной лестнице, прежде чем они дойдут до нужного состояния и будут готовы потрафить любому клиенту, желающему за это платить. Но ничего страшного, доброта и дружелюбное отношение помогут закрыть глаза на любые недостатки, за исключением разве что возраста.

А вот Джек смотрелся почти как денди, несмотря на поношенную одежду. Одежда, конечно, была старой, однако не могла скрыть изящество, с каким был повязан его галстук, отличный покрой костюма и качество материала. Да, перед ним стоял человек, знающий толк в хороших вещах и любящий их носить. Если он попал в трудное положение, никакой рабочий из него не выйдет: об этом свидетельствовали его руки, сейчас без перчаток – мягкие, нежные, с отличным маникюром. Он даже на первый взгляд смотрелся достаточно умным и хитрым, у него был привлекательный, даже чарующий вид. Из него мог выйти отличный мошенник, умелый ловкач, способный неплохо жить за счет своего мастерства. И это будет не первый джентльмен, ступивший на такую дорожку, далеко не первый.

– Значит, вам комната нужна? – мягко осведомился он. – Магу вам кой-чего подобрать. Эт’ можно, ежли можити за ние платить, адну на вас всех. Как нащщет пяти шиллингов в ниделю?

Джек с отвращением скривил губы, потом протянул руку и взял Эмили за плечо.

– Вообще-то, вы что-то напутали. Мы здесь совсем не за этим, – заявил он очень твердо, глядя на Тикетта тяжелым взглядом. – Я представляю адвокатскую контору «Смерфитт, Тэйлор энд Мордью», меня зовут Джон Констердайн. – Он сразу заметил, что лицо Тикетта напряглось, на нем появилось выражение злости и неуверенности. – В суде вскоре будет рассматриваться иск касательно недвижимости, в отношении которой имели место халатность и небрежение, что влечет за собой ответственность за причиненный значительный ущерб. Поскольку вы собираете квартплату с проживающих в этом помещении, мы полагаем, что вы являетесь его владельцем и, следовательно, несете ответственность…

– Нет, не являюсь! – Глаза Тикетта сузились, и он весь напрягся, готовый защищаться. – Я сабираю плату, вот и все! Толька сабираю. Я чесна веду дила, и вам да миня нету никакова дела! Ничем ни магу вам памочь.

– Мне вовсе не нужна ваша помощь, мистер Тикетт, – с весьма значительным апломбом произнес Джек. – Это вы, если владеете этой собственностью, вскоре окажетесь в тюрьме за непогашенные долги…