Пожар на Хайгейт-райз - Энн Перри

Когда они с Антоном уехали, оставив ее в дверях, Эмили почувствовала себя полностью преданной и брошенной. Но потом, более трезво обдумав сложившуюся ситуацию, поняла, что муж принял такое решение, чтобы избавить ее как от малоприятных впечатлений от подобной поездки, так и от душевных страданий от того, что она непременно там увидит. Такая забота очень ее порадовала. Эмили очень не хотелось, чтобы с нею обращались как с вещью. Однако, хотя ей не нравилось, когда ей что-то не разрешали или отменяли ее собственные решения, ей также было не по душе перечить его желаниям. Привычка слишком часто поступать по-своему может оказаться крайне неудачным выходом из любого положения.

Эмили предстояло бездельничать все вторую половину дня, но в мозгу продолжали крутиться и вертеться разные надоедливые вопросы, так что в итоге она приказала подать экипаж и, очень тщательно одевшись в новое платье из парижского «Мэзон Уорт» – яркого, темно-синего цвета, сильно подчеркивающее роскошный цвет ее волос и лица и щедро украшенное на груди и по подолу, – отправилась с визитом к некоей леди, чье богатство и семейные интересы всегда преобладали над возможными угрызениями совести. Об этом она знала от друзей из высшего общества, с которыми встречалась раньше в салонах, где происхождение и деньги значили гораздо больше, нежели личное расположение или любые вкусы, взгляды и мнения.

Эмили вышла из кареты на Парк-лейн и поднялась по ступеням ко входной двери особняка. Когда ей открыли дверь, она протянула свою визитную карточку и осталась стоять на месте, пока несколько удивленная горничная ее изучала. Карточка была из старых запасов, напечатанная до ее второго брака, на ней все еще значилась «виконтесса Эшворд», что производило гораздо более сильное впечатление, чем «миссис Джек Рэдли».

При обычных условиях приехавшая леди оставляла свою визитную карточку, чтобы другая леди, хозяйка дома, могла потом оставить у нее свою, а потом они уже согласуют время и место будущей встречи. Но сейчас Эмили точно не собиралась уезжать. И горничная должна была либо просить ее уехать, либо пригласить в дом. Титул, обозначенный на карточке, не оставлял ей никакого выбора.

– Пожалуйста, проходите, миледи. Я сейчас узнаю у леди Присциллы, может ли она вас принять.

Эмили с высокомерным видом, высоко задрав подбородок, приняла приглашение и прошла в огромный холл, изукрашенный семейными портретами и даже стоящей на подставке фигурой рыцаря в латном облачении. Потом уселась в утренней гостиной перед камином и дождалась возвращения горничной, которая провела ее наверх, в будуар на втором этаже, помещение, специально предназначенное для приезжающих с визитом дам.

Будуар был изысканно обставлен и украшен в восточном стиле, который стал в последнее время особенно популярным, и полон разнообразных вещиц китайского происхождения: лаковых шкатулок, вышитых шелковых занавесей, картин с пейзажами, на которых горы плавали над облаками тумана и водопадами, с маленькими фигурками людей, скорее похожих на черные точки, двигавшихся куда-то по бесконечным дорогам. У стены стоял застекленный шкаф со стеклянными же полками, на которых были расставлены по крайней мере двадцать статуэток из нефрита и слоновой кости и лежали два резных веера, тоже из слоновой кости, напоминавшие замороженное белое кружево.

Самой леди Присцилле было, вероятно, лет пятьдесят – тонкая, хрупкая, с черными волосами того неестественного оттенка, который только самые преданные ее друзья могли считать натуральным. На ней было платье в красно-розовых тонах, также изукрашенное вышивкой, но исключительно симметричной. Она сразу поняла, что это было ошибкой, как только увидела Эмили.

– Леди Эшворд! – воскликнула она, изображая учтивое и любезное удивление. – Как мило с вашей стороны заехать ко мне! И как неожиданно!

Эмили преотлично понимала, что это в ее устах означает «как бестактно и без должного предупреждения», но она явилась сюда с весьма практической целью и не имела никакого желания осложнять свое положение неоправданно импульсивной реакцией на такие слова.

– Мне хотелось застать вас в одиночестве, без гостей, – ответила Эмили, чуть склоняя голову. – Мне необходим конфиденциальный совет, и мне вдруг пришло в голову, что никто во всем Лондоне не сможет мне его дать, только вы.

– Боже мой! Как вы мне льстите! – воскликнула леди Присцилла, но выражение ее лица выдавало скорее любопытство, нежели удовлетворенное тщеславие. – Что я такое знаю, чего точно так же отлично не знаете вы сами? – Она улыбнулась. – Может, случился какой-то небольшой скандал? Но вы, несомненно, приехали в такой час дня вовсе не за этим?

– Я не прочь узнать о новых скандалах. – Эмили села в указанное ей кресло. – Но приехала я к вам не за этим. Мне нужен совет по поводу дел, которые я ныне свободна решать сама как полноправная хозяйка… – Она оставила фразу незавершенной и отметила, как лицо леди Присциллы напряглось и застыло в нескрываемом выражении интереса и любопытства.

– Как полноправная хозяйка? Конечно, я слышала о смерти лорда Эшворда… – Она изобразила на лице соответствующее сочувственное выражение. – Как это ужасно, моя дорогая! Мне так жаль…

– Прошло уже немало времени, – заметила Эмили, отставляя эту тему в сторону. – Я вторично вышла замуж, знаете ли…

– Но ваша визитка…

– Ох, я вам свою старую дала? Какая небрежность с моей стороны! Прошу меня простить. У меня в последнее время такая близорукость развилась…

У леди Присциллы уже вертелось на языке спросить: «А не завести ли вам очки?», но она не хотела выглядеть слишком настырной. К тому же если она так и не узнает причину, по которой Эмили к ней приехала за советом, то как она потом расскажет об этом своим знакомым?

– Это не имеет значения, – пробормотала она.

Эмили ослепительно улыбнулась в ответ:

– Это очень любезно с вашей стороны.

– Итак, я могу вам чем-то помочь? – спросила Присцилла, пристально глядя на нее.

– Да-да, я уверена, что можете. – Эмили уселась поглубже в кресло. Беседа могла оказаться весьма интересной, даже увлекательной, но она не должна была забывать о цели своего приезда. Смерть Клеменси Шоу была достаточно печальным событием, чтобы отрезвить любого. – У меня в распоряжении имеется некоторая сумма денег, и мне хотелось бы выгодно их куда-нибудь поместить, и, если возможно, в такое дело, которое было бы и безопасным, и достаточно разумным и осторожным вложением.

– Ох! – Присцилла медленно выдохнула, и на ее лице появилось некоторое понимание. – Вы желаете, чтобы ваши деньги приносили какую-то прибыль, но оставались недоступны вашей семье. И при этом вы снова замужем?

– Да, замужем. – Эмили подумала о Джеке и мысленно извинилась перед ним. – Отсюда и необходимость в соблюдении строгой… тайны.

– Абсолютная тайна гарантирована, – уверила ее Присцилла, сияя глазами. – Я действительно могу дать вам отличный совет; вы, несомненно, обратились к нужному человеку.

– Я так и знала! – победоносным тоном заявила Эмили, но обрадовалась она вовсе не предстоящему прибыльному вложению денег, но тому, что оказалась на пороге открытия секрета, за которым охотилась. – Я знала, что именно вы поможете мне лучше всех! Так что мне с ними делать? Это весьма значительная сумма, понимаете?

– Приобрести недвижимость, – без колебаний ответила Присцилла.

Эмили напустила на лицо выражение крайнего разочарования.

– Недвижимость? Но тогда любой, кому этого захочется, сможет точно выяснить, чем я владею и какой доход это мне приносит, – а именно этого я и хочу избежать!

– Ох, моя дорогая… не будьте такой наивной! – Присцилла замахала руками, отметая саму эту мысль. – Я вовсе не имею в виду домовладения где-нибудь на Примроуз-хилл. Я говорю о паре-тройке кварталов старых жилых домов в Майл-Энд, или в Уэппинге, или в Сент-Джайлз.

– В Уэппинге? – с хорошо поставленным сомнением в голосе переспросила Эмили. – И что это может мне принести?

– Целое состояние, – ответила Присцилла. – Там всем заправляет очень дельный управляющий, который озаботится, чтобы жилье сдавалось по хорошим ценам и чтобы квартирная плата взималась еженедельно или ежемесячно, так что ваше капиталовложение очень быстро удвоится.

Эмили нахмурилась:

– Это действительно так? Как это может быть, чтобы квартирная плата в подобных местах была столь высокой? В этих районах живут только самые бедные, разве нет? Они вряд ли способны платить за жилье такие деньги, которые я хотела бы получать.

– Вполне способны, – уверила ее Присцилла. – Если их там достаточно много поселить, это будет крайне прибыльно, можете мне поверить.

– Прибыльно?

– Несомненно. Не задавайте никаких вопросов о том, чем эти люди занимаются и какие доходы получают, и тогда можете сдавать каждую комнату в доме хоть дюжине жильцов, а те будут сдавать их в субаренду, и так далее. Всегда найдутся такие, кто может заплатить больше, поверьте мне.