Загадай желание - Оливия Голдсмит

– Привет, – сказала Клэр. – Ты закончила делать уроки?

– Почти, – виновато призналась Сафта. – Это все из-за телевизора. Моя сестра смотрит, и я не могу заниматься.

Клэр вспомнила, как в детстве сама постоянно отвлекалась от занятий из-за того, что у Фреда ревела музыка.

– Это трудно, – согласилась она. – А какой предмет остался?

– Математика, – вздохнула Сафта. – У меня не получается.

Клэр положила тряпку и пожала плечами.

– Я думаю, что математика одинакова с обеих сторон Атлантики, – сказала она.

Сафта улыбнулась, и ее узкое лицо засияло. Клэр, честно говоря, всегда очень хотела иметь темные, роскошные ресницы.

Но Сафта тоже ей завидовала.

– У вас такие красивые волосы, – сказала она. – Когда вы двигаетесь, они трепещут.

Клэр почувствовала тоску в голосе девочки.

– У тебя волосы лучше. Такие прямые и блестящие.

Сафта не придала значения комплименту.

– Что ж, я думаю, тебе пора вернуться к урокам. Девочка вздохнула и кивнула.

– Мне надо сдать экзамены. Это очень важно. А вы сдавали экзамены?

И тут от входа раздался голос миссис Патель.

– Что ты здесь делаешь, Сафта? Я что, должна повторять, что необходимо напряженно трудиться?

– Нет, – ответила Сафта и посмотрела на Клэр. – Жаль, что я не могу обрезать волосы, – сказала она и исчезла в конце магазина. Длинный темный хвост покачивался у девочки на спине. Клэр много бы дала, чтобы иметь такие волосы.

Миссис Патель присоединилась к ней.

– Ох уж этот телевизор, – сказала Она, покачав головой. – Хорошо, что дети спят и Сафта может заниматься в тишине.

Поскольку Клэр теперь работала дольше, не требуя дополнительной оплаты, миссис Патель стала давать ей больше продуктов. Через несколько дней у Клэр появился целый набор странных банок и фляг с английскими продуктами, включая какое-то темное коричневое желе, которое называлось «Мэрмайт» и по вкусу напоминало жир. У нее не было весов, но казалось, что она похудела. Обе пары брюк были более свободными, чем раньше.

Тем не менее, сегодня вечером, когда миссис Патель дала ей два пакета перед уходом, Клэр отказалась.

– Нет, спасибо, – сказала она. – У меня еды больше, чем нужно.

Миссис Патель сузила глаза.

– Что это значит? Вы хотите денег? Но у меня нет их!

Клэр покачала головой.

– Нет, – успокоила она хозяйку. – Я всем довольна. Просто – это лишнее. – И пошла опускать решетку.

Когда она вернулась, миссис Патель стояла за прилавком.

– Хорошо, – сказала она, – вы можете с нами пообедать.

– А кто останется в магазине, пока мы едим?

– Иногда, чтобы побыть с детьми, я выставляю в окне табличку «Перерыв полчаса». Мои постоянные покупатели возвращаются, когда я открываю, а если надо что-то срочно – звонят в звонок у входа. Я впускаю их и закрываю дверь. Но если вы уйдете на обед, то не получите те деньги, которые я обычно даю вам за переработку, не так ли?

Клэр хотела улыбнуться, но подумала, что раздражительная миссис Патель может обидеться, и кивнула в знак согласия. Хорошо, что хозяйка пригласила ее на обед, особенно если можно будет пообщаться с детьми.

– С большим удовольствием, – поблагодарила Клэр. Кроме того, она думала, что миссис Патель и сама будет рада компании.

Словно чтобы рассеять эти мысли, миссис Патель добавила:

– И поможете мне вымыть посуду. – Ее бесцеремонность казалась автоматической реакцией на ее собственное гостеприимство.

– Прекрасно, – сказала Клэр. – Я могу посмотреть газеты перед уходом?

Но в «Ивнинг Стандард» она с тревогой увидела, что все предлагаемые в аренду квартиры стоили больше трехсот фунтов в неделю, а она платила сейчас чуть более ста. Клэр обвела те объявления, в которых просили меньше ста пятидесяти фунтов, но таких было совсем не много.

– Что означает «сов. уд.»? – спросила она миссис Патель.

– Современные удобства, – миссис Патель выглянула из-за прилавка. – Холодильник, стиральная машина. Зачем это вам? Покупаете квартиру?

Клэр громко рассмеялась.

– Покупаю? Я не могу позволить себе даже снять такую.

Миссис Патель внимательно посмотрела на Клэр.

– Не говорите мне, что у вас нет богатых родственников в Америке.

– Мой отец умер пять лет назад, и я уехала из дома.

– О, мне очень жаль. – Казалось, это была правда. На мгновение вся строгость исчезла, и она погладила руку Клэр. – Я знаю, что это такое – жить без семьи. Неимоверно трудно для женщины. – Мгновение она помолчала. Затем оживилась. – Хорошо, я думала, что вы искали что-нибудь серьезное. Если у вас нет денег, ничего не найдете в газетах. Чтобы снять дешевую квартиру с соседями, надо везде спрашивать. – Она сделала паузу. – Давайте повесим объявление. Может, кто-нибудь откликнется. – Клэр тронуло множественное число. Она посмотрела на темную голову миссис Патель, склонившуюся над бумагой. Женщина встревоженно смотрела на нее. – Нельзя ходить, стучась в двери к незнакомым людям. Может произойти что-то ужасное.

Клэр была рада услышать беспокойство в голосе миссис Патель, но она полагала, что это ненадолго.

– Давайте я подмету.

Почему-то в тот вечер в магазине было больше пыли, чем когда-либо, и, хотя Клэр приняла ванну утром, она чувствовала, что не сможет лечь в постель, не сделав это еще раз.

Вечером она открыла дверь из комнаты, собрала туалетные принадлежности и спустилась с перекинутым через руку халатом. Но когда она подошла к ванной, там уже кто-то мылся – из плохо закрытой двери пробивался пар. Девушка стояла в нерешительности – ждать здесь или вернуться в комнату? Пока она раздумывала, на лестнице показалась миссис Уотсон.

Хозяйка осмотрела Клэр с головы до ног.

– Собираетесь принять ванну? Клэр покачала головой.

– Просто умыться, – соврала она, но почувствовала себя оскорбленной и вопросом, и собственной мелкой ложью. Тем более что она уже переплатила за привилегию быть чистой.

– Вы можете умыться там! – Старуха указала на туалет.

– Спасибо, – ответила Клэр, – но там довольно грязно.

– Так уберите, – начала миссис Уотсон. – Там ведь частично и ваша грязь, не так ли?

– Нет, не так, – отрезала Клэр и вернулась в комнату.

Девушка была очень расстроена. Она честно платила за эту комнату, точно так же, как платила за свою комнату в Америке. Почему она не чувствовала, что это жилье принадлежит ей? У нее никогда нечего не было – ни дома, ни в Тоттенвилле, ни в «Крэйден Смитэрс», ни здесь. Клэр села на краю кровати, закрыла лицо руками и горько заплакала.

Она плакала долго. Каждый раз, когда рыдания, казалось, затихали, Клэр вспоминала об оскорблениях Джоан, выпадах матери, небрежной самодовольности Тины, предательстве Майкла или выражении лица миссис Уотсон и начинала рыдать снова. Хуже всего были воспоминания о Майкле и Кэтрин. Как замечательно было всего несколько дней назад. Тогда Клэр чувствовала – он хотел, чтобы она была рядом. Но лучше, чем его внимание, чем любовные ласки или роскошь, которая окружала Клэр, было чувство, что с Майклом она принадлежала к особой касте: будто являлась членом элитного клуба, и ее были рады видеть всюду, куда бы они ни пошли. Здесь, в этой противной комнате, Клэр поняла: она принадлежит к числу тех людей, которым нигде не рады, и, наверное, так будет всегда.