Армагеддон Лайт - Георгий Зотов

Демон поднялся и шагнул навстречу ангелу.

— Я твой юмор сейчас обратно в глотку засуну, — нежно предупредил Агарес. — И посмотрю, как ты на это отреагируешь. Святая вода мне пофиг, карамельный запах тоже, а словом Божиим морских свинок распугивай. И что ты будешь делать? Дашь распятием между рогов? Так нет ни рогов, ни распятия. Давай, покажи, на что ты способен…

И тут Агарес свалился на пол, сбитый сильным ударом.

Он поднялся, но тут же рухнул снова: страшная боль пронзила нос. По привычке демон ожидал шипения кислоты, но на стекло закапала самая обычная человеческая кровь.

— Неплохо для представителя тупого стада? — осведомился Аваддон. — Знаешь ли…

Полностью насладиться моментом он не успел: Агарес врезал ему головой в лицо. У ангела потемнело в глазах, он опрокинулся на стеклянный диван, сползая на пол. Демон прыгнул сверху ему на грудь и, смяв в горсти рубашку на груди Аваддона, правой рукой несколько раз от души треснул брату по зубам. Аваддон пнул демона коленом в позвоночник, — тот выгнулся от боли, заработал хук в подбородок и грохнулся на спину. Ангел поднял обеими руками журнальный столик из матового стекла и с силой обрушил вниз, — демон еле успел увернуться. Столик брызнул тысячью радужных осколков.

С улицы это видели прохожие, но на драку никто не реагировал.

Демон поднял с пола ножку от столика и метнул в Аваддона — тот ловко уклонился. «Отличная подготовка у этих крылатых уродов», — в мыслях выругался Агарес. Отступив, он побежал на кухню. Рванул на себя стеклянную стойку с ножами, столь хозяйственно выставленную Лукрецией, и в этот момент его ощутимо толкнули в спину. Демон растянулся на прозрачном кафеле, рядом со звоном посыпались ножи.

Оба брата одновременно схватились за деревянные рукоятки.

Агарес первым сделал удачный выпад снизу, распоров Аваддону рубашку на правом боку. Ангел пырнул ножом в ответ, но демон успел увернуться. Правда, вновь избежать мелькнувшего лезвия уже не удалось — нож ангела разрезал ему кожу у предплечья. Братья хрипло дышали, по их лицам струилась кровь, они яростно смотрели друг на друга.

— Хватит! — Агарес бросил нож. — Этого бог ифритов и добивается.

Аваддон недоуменно заморгал, — с ангельских глаз словно спала пелена.

— Господи… Да что со мной такое? Надо срочно надеть маску…

— Инстинкт, — кратко пояснил Агарес. — Чисто человеческое поведение. Мы ведь люди, верно? Поспорили, дали друг другу по роже, а потом за ножи схватились. Да ты вспомни: в прежней Москве такое ежедневно встречалось. Между прочим, православная традиция ведения споров! Ладно-ладно, не будем начинать снова. Но трудновато без масочки и крови-то Христовой, правда? Сходи умойся, сейчас «помощники солнца» появятся.

В дверь уже настойчиво барабанили.

Вытерев лицо полотенцем, демон пошёл открывать. На пороге стояла любопытная соседка и добровольцы службы порядка — «помощники солнца» с жёлтыми повязками.

— Нихао, — поздоровался первый, щупленький уроженец Поднебесной. — Трупы выносить не надо? Недорого, бесшумно, за оптовую партию из десяти покойников — скидки.

— Нет, спасибо, — радушно ответил демон и протянул пачку солнечных кубиков. — Будьте добры, утилизируйте покойницу вон в том углу. Вчера застрелилась, а тельце и ныне там.

«Помощник солнца» довольно осклабился.

— Спасибо, милостивый господин. Тушку сейчас уберём. Если что, вот вам моя визитка.

— Славненько, — кивнул демон. — Спасибо, что зашли.

Он вернулся на кухню и оторопел, увидев Аваддона в странной позе. Сидя по-турецки, ангел рисовал вокруг себя на стеклянном полу разводы собственной кровью — аккуратные круги, ромбы и треугольники. Он смотрел на них, стирал, чертил снова, тщательно вглядывался и что-то тихо-тихо шептал, недовольно, по-стариковски тряся головой.

Демон несколько растерялся.

— По ходу, я слишком сильно тебе башкой по роже дал, — вздохнул он. — Ну, что делать. Я всё равно буду за тобой ухаживать, ты же мой брат. Подожди, щас выберу полотенчико, какое не жалко, слюнявчик подвяжу да сварю кашку на карамельной водичке. Хочешь?

Ангел открыл глаза, и слова замерли у Агареса в горле.

— Я всё вспомнил. Магия крови.Бог ифритов не убегает с помощью красного цвета, а заранее рисует особую формулу прохождения сквозь стены. Кровь такой огромной магической силы — лишь у самых первых людей, попавших под личное проклятие Господа. Их четверо. Две женщины, Ева и Лилит, отпадают: наш враг мужчина. Нет больше необходимости гадать, я вспомнил этот голос. Он немного искажён, но остался прежним, я узнаю его из миллиона. Этот человек получил своё наказание за особый грех, имевший катастрофические последствия для всего мира.

— И кто же это? — одними губами спросил демон, уже зная ответ.

Аваддон взял маску и, сам не понимая зачем, нацепил на лицо.

— Адам… — глухо прозвучал его голос, еле слышный из-за пластинок серебра.

Апокриф десятый

«УТОЛЕНИЕ ЖАЖДЫ»

(20 лет спустя)

…Ева с неудовольствием замечала: ей давно ничего не помогает. И хотя она, по справедливости сказать, родилась в двадцатилетием возрасте, по виду ей легко дадут и сорок. С тех пор как их с Адамом изгнали из Нижнего Эдема, с натуральной косметикой стало совсем плохо. Пустыни Месопотамии — это не бездефицитные райские кущи с абсолютно любыми растениями и животными… Попробуй, например, достань в здешней глуши пираний для эпиляции! Да что там средства удаления волос — нежных новорожденных аллигаторов, с чьей помощью так хорошо обкусывать брови, и то днём с огнём не найти. Самое плохое — нет даже верной подружки, чтобы сказать: «Нет, ты вовсе не толстая». Спросила как-то Адама, и тот охотно подтвердил — да, ты жирная, просто ужас. Ева отвесила ему с десяток пощёчин и больше опасных вопросов не задавала.

Адам, войдя в хижину, у входа сбросил с плеч тушу овцы.

— Каин вот прислал, — пояснил он, глядя на жену — в зловещей жёлто-белой маске из тушёных ромашек на лице. — Хороша будет на отбивные… Освежую, пожаришь к ужину?

Ева дотронулась кончиками пальцев до висков и горестно закатила глаза.

— Опять мясо? — Она скривилась. — Зашёл бы лучше к Авелю, мальчик печёт чудесный обезжиренный хлеб из злаков. Я на диете, почему ты постоянно об этом забываешь?

— Хлеб вряд ли поможет тебе самой обезжириться, — с ехидством заметил Адам.