Чужой дневник - Марина Канаева

Стой!!!!

Этот вопль в моей голове заставил меня замереть с приподнятой ногой. Я опустила глаза и увидела, что на месте моего отражения стоит совсем другой человек. На вид этой женщине было лет 50, но мне подумалось, что это вполне может быть видимостью. Как бы там ни было, когда я заглянула в её тёмные глаза, мне показалось, что я их уже где-то видела. Причём именно в сочетании с чёрными волосами, в которых теперь, правда, кое-где змеилась седина, и яркими чертами лица, которым время, казалось, только придало выразительность.

И что ты творишь, дурёха? Совсем мозги отшибло? Что, жалко тебе его? А он тебя жалел? Деточка, его ты уже не изменишь. Это просто не в твоей власти. Всё понимаю — инстинкт материнский, ребёнка жалко… но он уже вырос. Не твоя вина, не твой груз — вот и не бери на себя, умней будь. Та мразь, что его родила и превратила в такое, сама же и поплатилась. К сожалению, он заплатил ещё дороже, но не тебе горевать об этом. Мой тебе совет — никогда не играй роль Спасителя, искупая чужую вину. Тебе достаточно своей. Как каждому из нас.

Я заворожено разглядывала её. Было в ней что-то, на чём невольно останавливался взгляд. Мудрые глаза выжидательно смотрели просто в душу, но горел в них такой живой, лукавый огонёк… и эти гибкие пальцы, которые кокетливо вертят в руке выбившийся локон… и чуть ироничный изгиб губ, ещё не потерявших свою выразительность…

— Кто ты?

Она шаловливо улыбнулась.

Твой внутренний голос. Я тебе объясню, что смогу, но когда ты покончишь с ним.

— Я не…

Цыц! Запомни великую истину, малявка: ты и захочешь, и сможешь, потому что ваши тела уже нашёл твой дружок-полукровка, и, если ты не поторопишься, найдёт способ вытащить тебя отсюда. Андрей не жилец при любом раскладе.

Вздохнув, я подняла глаза на ожидающего меня ребёнка. Большие глаза, слёзы на щеках… А как плакали родители того мальчика, что утонул в реке из-за тебя? Как бы плакали родители Дины, что было с моим братом, если б мы с подругой погибли-таки в горящем доме? Я жестко усмехнулась. Ну уж нет, мальчик! За всё нужно платить.

— Я не смогу тебе помочь. Даже если подойду. Потому что твоя госпожа лжёт. Она тоже тебя обижает.

— Неправда, — его губы задрожали.

— Правда, и ты это знаешь. Она тоже руководила тобой, она тоже обманула твоё доверие. Вернее, они — ведь толкнул тебя на это кто-то из людей…

Он зарычал. Черты лица резко укрупнились, тело повзрослело. Глаза стали меньше и невыразительней, безумный блеск в них стал очевиден.

— Они дали мне могущество, — прошипел он.

— Они использовали тебя в своих целях, — с напускным сочувствием сказала я, — Бедный мальчик… Ты просто вечная марионетка в чужих руках.

Его зрачки расширились, руки предательски затряслись.

— Что? Что мне делать?

— Убей, наконец, своих мучителей сам. Докажи, что ты по-настоящему сильный.

Он сжал кулаки.

— Да, я это сделаю.

Он давно растаял седым туманом над вечным озером, а я — всё стояла на берегу. Кто я? Палач, покаравший убийцу? Жестокая тварь, убившая беззащитного ребёнка?

Не может быть однозначного ответа. Девочка, ты всего лишь ускорила неминуемое… как и я когда-то. Ни о чём никогда не жалей. Особенно о том, чего не исправить.

Я снова заглянула в темные глаза — и вздрогнула. Я узнала её.

— Амэли!

Ну да.

Это было произнесено с таким неподражаемым сочетанием гордости и раздражения, что я едва не засмеялась.

— Ты… вы неплохо сохранились.

Во-первых, не выкай мне тут. Во-вторых, я уже веками ношусь над миром, наблюдаю за людьми, убеждаюсь, что атланты были добрей и отзывчивей, и тут ощущаю, что кто-то считывает мои воспоминания! Сначала я поразилась такой наглости и принялась копаться в ответ в твоих. Но, надо признать, ты мне нравишься!

— Ну, если я вам нравлюсь, то, может, расскажите мне всё про вашу… хм… последовательницу?

Она лукаво, пакостно улыбнулась. Как нашкодивший ребёнок! Я тут же увидела перед собой ту десятилетнюю девчонку, которую мне впервые показала книга. Чёрные кудри, живые, отчаянные глаза, шальная улыбка. И шёпот нечеловека над прозрачной водой озера со странной лаской в голосе: "Крысёныш…".

— То есть, ты мне не расскажешь?

Видимо, меня не исправит даже могила. Нет, милочка, всё будет как будет. Поживи моей жизнью, если решишься, но знай — я в это время буду видеть твои сны. И сны Кларисс, конечно. Жаль, что мы жили в разные эпохи — интересная б вышла противница!

Я покосилась на довольное, едва ли не облизывающееся лицо, и едва заметно вздрогнула, представив, чем могло б кончиться подобное соперничество.

— И что, ты теперь можешь говорить со мной?

Подсказывать — да. Но, если хочешь поболтать по-настоящему, советую приходить сюда. Кстати… Ты увлеклась Эриком, девочка. Я не хочу сказать ничего плохого, но он не человек. И тебе придётся делать выбор — рано или поздно. Как когда-то Кларисс, с чьей судьбой ты так тесно связана. И ради её, и ради твоего счастья — не повторяй былых ошибок. А ещё… Учти — нельзя любить того, кто считает себя господином, как и нельзя любить того, кто считает себя рабом. Увы, мне понадобилось очень много времени, чтоб проверить это на практике. И не спрашивай, о чём я — всё поймёшь. Причём скоро. А теперь — удачи. Иди.

Отражение растаяло, и в тот же миг сильные руки обхватили меня вокруг талии и поволокли куда-то…

***

Я открыла глаза. Моргнула. Протёрла их кулаком, пытаясь убрать странную пелену, заполнившую всё вокруг. Наконец зрение решило, что на сегодня хватит приколов, и соизволило вернуться.

Первое, что я увидела — это чёрные глаза с багровыми сполохами, полные ярости. Везёт же этим атлантам, что чистокровным, что полукровкам — что не день, то новый цвет глаз.

— Ну, а на этот раз почему ты злишься? — уточнила я, когда пауза немного затянулась.

Некоторое время мой личный демонический кошмарик разглядывал меня с абсолютно непроницаемым лицом, потом усмехнулся, отстранился от меня, отвернулся и стал смотреть на Дит.

— А ты всё-таки угадай!

— Ты наконец-то осознал, насколько мерзкий у тебя характер, и теперь не можешь простить судьбе такую несправедливость? — предположила я. Его глаза снова поменяли цвет — теперь они были янтарными. На колкость он никак не ответил — просто смотрел на меня, и в янтаре, казалось, вспыхивали яркие искорки солнца. Я невольно улыбнулась и потянулась к нему, проведя ладонью по его щеке и с удовлетворением замечая, как к солнечным искрам приплетаются изумрудные. Внутри поднялось странное, обжигающее чувство. Какие, должно быть, мягкие у него волосы…