Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

— Ладно-ладно! — уже думая о чем-то своем, закивал головой шеф. — Нину пошлю к музыкантам. А ты — отдыхай!

Получив деньги в бухгалтерии, Кирилл вышел на улицу и тут же бросился к остановке: там стоял нужный автобус, готовый вот-вот закрыть двери.

Лифт не работал, и пришлось тащиться по замусоренной лестнице на восьмой этаж. Подчиняясь нажатию кнопки, дилинькнул звонок. Кирилл перевел дыхание, прислушался, однако ничего не донеслось из-за железной двери.

— Не понял, — пробормотал Кирилл и уже хотел было еще раз нажать на кнопку, но щелкнул замок, и дверь распахнулась.

— О, привет! — обрадовано произнес толстый Женька и посторонился. Выпуклые линзы его очков на секунду отразили квадрат окна лестничной клетки.

— Что не спрашиваешь, кто пришел? — буркнул Кирилл, входя в прихожую.

— А кто еще в такую жару ко мне потащится? — сказал Женька. Он закрыл дверь и включил свет. Кирилл обратил внимание, что одеты они оба почти в одинаковые светло-серые рубашки с коротким рукавом. Только Кирилл был в джинсовых шортах (по случаю жары) и летних дырчатых туфлях, а Женька — в полноценных джинсах (неизвестно, по какому случаю) и шлепанцах.

— Кроме того, кто-то пиво обещал.

— Держи, — Кирилл протянул битком набитый пластиковый пакет. — Я баночного взял. Ну, и всяких там сухариков, кальмаров сушеных и тэдэ.

— «И тэдэ» — это хорошо, — сказал Женька, опуская нос в пакет. — Давай, проходи в комнату.

Сам он повернулся и потопал на кухню.

У Женьки царила жара и витал какой-то специфический, но все же знакомый запах. Проходя в комнату, Кирилл заглянул в стоящий на табуретке таз и замер. В тазу лежала какая-то жуть: слишком она смахивала на обглоданные берцовые кости. Через секунду Кирилл сообразил, что в тазу валялись горой самые обыкновенные свечи, и в квартире пахло самым обыкновенным парафином. В дальнем углу комнаты среди бесконечных стеллажей с книгами булькал воздушными пузырями здоровенный аквариум, рыбки сонно висели в зеленоватой воде среди лохматых водорослей.

— Наших кого-нибудь видел?! — донеслось из кухни.

— Нет, — отозвался Кирилл, устраиваясь в обширном кресле у журнального столика. — А ты?

— Кольцову встретил неделю назад, — ответил из кухни Женька. — Предлагает собраться у нее в конце июня — отметить пятнадцатилетие выпуска.

— Хорошая мысль, — сказал Кирилл, выдергивая из полки толстенную книгу. — Я, признаться, после школы почти никого и не встречал… А зачем тебе столько свечей в тазу?

В комнату вошел Женька с подносом в руках, указал подбородком:

— Стол освободи, пожалуйста.

Кирилл сунул книгу обратно, слегка привстал, сгреб с журнального столика газеты и журналы, переложил все на диван.

— Я кружки захватил, — Женька осторожно опустил поднос на столик. — Не люблю пить прямо из банок или бутылок.

— Ничего ты не понимаешь в колбасных обрезках, — сказал Кирилл, подвигаясь в кресле. — Пить пиво из банки — это ж самый смак… Но из чувства солидарности, а также памятуя, что я у тебя в гостях, буду пить тоже из кружки… пожалуй.

На подносе, кроме больших пивных кружек и двух банок с пивом (остальные Женька сунул в холодильник до времени), стояла большая тарелка с горой золотистых кубиков-сухариков и другая тарелка с размочаленными в светлые волокна сушеными кальмарами. А еще диагональ подноса занимала узкая селедочница, в которой лежала порезанная на дольки обыкновенная нормальная селедка.

— Это что? — поинтересовался Кирилл.

— Насколько я понимаю — сельдь.

— А какой-нибудь сушеной рыбы нет?

— Ну, дорогой мой! — театрально возмутился Женька. — У меня же здесь не коптильный завод! — Усевшись на диване, он пытался подцепить кольцо на банке своими толстыми пальцами.

— Да ладно, это я так, — пробормотал Кирилл.

Они вскрыли банки, наполнили кружки и некоторое время пили молча.

— Хорошо! — выдохнул Кирилл, откинувшись на спинку кресла. Он поднял свою наполовину опустевшую кружку на уровень глаз:

— Ну, просто замечательно!

— Умгу, — отозвался Женька.

Не вовремя я пришел, подумал Кирилл и покосился на Женьку. Тот не выглядел сильно занятым человеком, которого оторвали от важного дела. Он спокойно развалился на диване, смотрел куда-то вдаль и вверх и время от времени обмакивал губы в пиво.

— Я тебя про свечи спросил, — напомнил Кирилл и отхлебнул из кружки. Женька оторвался от созерцания дальнего угла потолка.

— Ты о чем? — спросил он и оглянулся на таз. — Ах, это! Да так… мм-мэ… я тебе потом расскажу.

Женька поерзал на диване и опустил нос в кружку. Возникла неловкая пауза. Кирилл решил переменить тему.

— Трудишься? — он показал глазами в сторону компьютера; на черном экране монитора время от времени вспыхивали разноцветные гроздья электронного салюта.

— Да так, — Женька повел плечом. — Шлепаю по клавишам помаленьку.

— Что-нибудь типа: «Космический корабль совершил вынужденную посадку на таинственную планету»?

— Уже сто лет не пишу такие вещи, — изрек Женька и хлопнул свободной рукой себя по выпирающему животу. — Повзрослел.

Они поговорили немного о фантастике, потом перешли на житейские темы. Как родители? Спасибо, нормально, а как твои? Тоже ничего; жену с дочкой к ним отправил. Кстати, жениться не собираешься? Нет, конечно! Что я — враг самому себе…

Разговор неспешно тек над столом, между кружками пива, наполняя душу спокойствием и умиротворением. Время от времени Женька отправлялся на кухню за очередной порцией холодного пива, а когда оно иссякло, приволок банку соленых огурцов и «тэдэ»: запотевшую бутылку водки. Это Кирилл, покупая пиво, в последний момент вспомнил присказку: «Пиво без водки — деньги на ветер!»

Разлили по стопочкам, выпили, закусили солеными огурцами. Кстати, очень вкусными. После второй Кирилл решил, наконец, перевести беседу на интересующую тему.

— А я к тебе за советом, — сказал он.

— Валяй, — милостиво разрешил Женька и смачно хрустнул соленым огурцом, предварительно выловив его из банки вилкой.

— Да в общем-то даже и не за советом, — пробормотал Кирилл. — Просто поделиться хотелось…

— Умгу-у, — кивнул Женька, продолжая жевать.

Кириллу тоже вдруг захотелось чего-нибудь съесть.

— Короче говоря, решил я тут написать какой-нибудь рассказик или что-то в этом роде, — начал он небрежным тоном, но тут же внутренне обругал себя и постарался говорить обычным голосом: