Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

«Жгучая ревность ударила в мозг. Его голубые глаза налились кровью. Кривя слегка пожелтевшие от курева зубы, он выхватил из принесенного с собой мрачного чемоданчика миниатюрный черный автомат и выпустил в меня длинную очередь. Я резко присел, и трое его друзей, притаившихся за моей спиной, с воплями бессильной ярости посыпались на пол. С грохотом опрокинулся табурет, со стола полетела, кувыркаясь, тарелка со шницелем, а розовобокий графин с водой разлетелся вдребезги…»

Писать лежа на животе — не самое простое занятие, но, со вздохом насупив лоб, я мужественно продолжал:

«Стремительно откатившись в сторону, я швырнул в стреляющего бандита связку гранат и выскочил в окно. Стройная высокая блондинка — примерно моих лет, с черной родинкой на пунцовой щеке и каштановой ниспадающей до пояса гривкой, — кокетливо окликнула меня:

— Хелло, приятель! Не нужна ли помощь?

Я сурово покачал головой.

— Тогда, может, зайдем куда-нибудь выпить?

— Сока? — пошутил я и легким движением сунул в зубы сигару. В это время над нашими головами прогремел выстрел, и прекрасная блондинка, как испуганная лань, бросилась в мои объятия…»

С живота я перевернулся на бок, отложил ручку и поскреб пятерней ноющие ребра. Пора было собираться.

Скалы Нового Света дрожали в высотном мареве, пятки кусал и пощипывал разогретый песок. Отряхивая костюм, я неторопливо одевался. Увы, на этом курортные деньки мои заканчивались. В боковом кармане лежала злосчастная видеограмма — очередной вызов шефа. Невидимые трубы взывали к моему горячему сердцу… Окинув прощальным взглядом золотистые горы и садящееся в волны солнце, я двинулся в сторону репликационных кабинок.

Через пару минут я уже сидел в знакомом кабинете, сердито доказывая, что Шерли меня звали давным-давно.

— Хорошо, хорошо! Джеймс Бондер так Джеймс Бондер. Угомонись! — шеф вольготно развалился в кресле. — В следующий раз постараюсь запомнить, а сейчас рассказывай. Что там у тебя за мафия обнаружилась? Биокоды какие-то, репликаторы…

— Что вы имеете в виду?

Шеф изогнул брови и коротко рассмеялся.

— Никогда не злоупотребляй терпением начальства! Довольно того, что я позволил тебе поваляться денек на пляжах. Уж очень слезным было твое куцее донесение.

— Что-то не понимаю вас, шеф, — я нахмурился. — Всем известно, что вы любитель говорить загадками, но, ей-ей, я не в том настроении. Не забывайте, я еще в отпуске, и лишь мое доброе к зам расположение…

— Может, хватит! — шеф открыл было рот, собираясь что-то добавить, но вместо этого полез в стол и, вытащив бланк видеограммы, принялся внимательно его перечитывать. Сначала без очков, потом в очках и, в конце концов, снова без. После чего он взглянул на меня с оттенком сочувствия.

— Значит, ты полагаешь, что получил от меня вызов?

— Наверное, это и впрямь кажется забавным, но я действительно так полагаю. Карманная почта, мультифакс, как обычно. — Я продемонстрировал ему бланк с вызовом. Шеф взял его в руки.

— Стало быть, вон как… Отметка старая, за двадцатое число. Хм… Ни много ни мало — четыре дня… Ты что, в самом деле, ничего не помнишь?

Что-то заставило меня взглянуть на часовой календарик, и я тотчас почувствовал неладное. Ощущение было таким, словно кто-то, подкравшись сзади, звонко хлопнул меня по затылку.

— Двадцать четвертое, — оглушенно пролепетал я. — Не понимаю… Я отдыхал в Новом Свете, загорал, купался, а потом пришла ваша карманная почта. Разумеется, я тотчас ринулся сюда.

Неизвестно зачем я принялся шарить по карманам, выуживая на стол пестрый хлам: ключи, авторучки, пару патронов от «Магнума», один от «Вальтера». Среди прочего на свет вынырнула и сложенная вчетверо бумажка. Пальцы машинально развернули ее, и я оторопело уставился на плоскую рожицу. Вытянутый овал, должно быть, означал туловище, кривыми палками на рисунке изображались ноги и руки. Под карикатурным человечком стояла чья-то подпись.

— Неплохо! — шеф зачарованно уставился на рисунок. Должно быть, мы рассматривали это нелепое творение не меньше минуты. Первым очнулся начальник. Откинувшись на спинку кресла, он зашелся в хохоте.

— В чем дело? — пролепетал я. — Что за дурацкие шуточки! Это вы нарисовали? Меня?.. Прекратите же, черт возьми, хохотать!

Слова мои не возымели действия. Они лишь добавили горстку раскатистых нот в его заливистое уханье.

— А ведь молодцы! Ей-богу, молодцы! — шеф вытирал выступившие на глазах слезы. — Так умыть весь наш отдел!..

Посмотрев на меня, он все-таки справился со своим смешливым приступом.

— Вот так, Джеймс Бондер! Век живи — век учись! Все концы в воду, и ни к чему теперь не придерешься… Ознакомься-ка для начала, — он протянул мне еще один рисунок. — Автопортрет того же горемычного художника. Как видишь, подпись аналогичная. Однако на этот раз все вполне прилично и даже чрезвычайно похоже на оригинал. Вчера вечером он забегал ко мне, оставил на память. Показывал твою видеограмму, плакался, что все восстановилось. Чудаковатый тип, но рисует здорово. Так что твоя мазня в некотором роде уникальна. Обязательно сбереги.

Не обращая внимания на мой ошарашенный вид, шеф продолжал:

— Вчера, следуя твоему совету, поинтересовался главным диспетчером Знойного, а заодно и тамошней знаменитостью — неким Павловым. Говорит тебе о чем-нибудь это имя? Нет? Гмм… Так я, собственно, и думал. А жаль. Этот Павлов, между прочим, вернулся из отпуска. Самым неожиданным образом… — шеф, хмыкая, почесал свою огромную голову. — Так вот, Джеймс, за вчерашний вечер упомянутые субчики провернули целую серию небезынтересных для нас операций. Кое-какие письма, оформление, регистрации и так далее… Теперь с согласия Академии они курируют некую исследовательскую программу. Программа секретная, и удовлетворить мое любопытство они наотрез отказались. Между прочим, диспетчер, кажется, тебя знает, хотя поначалу изображал удивление и даже возмущался тем, что им заинтересовался отдел расследований. На мой вопрос в лоб и по существу, моргая и смущаясь, заявил, что о тебе ничего не слышал. Я мог бы его уличить, но… — шеф развел руками, — решил вот подождать тебя. И дождался.

— Я так понимаю, этот диспетчер должен был обо мне что-нибудь слышать? — мой транс по-прежнему не проходил.

Шеф крякнул:

— Думаю, да. Вообще-то, ты уверял в донесении, что все и всё осознали и чуть ли не готовы явиться с повинной, что рецидивов более не ожидается, и так далее. Только вот кое-что говорит об обратном. И вполне закономерно меня интересует, насколько твои аргументы соответствуют действительности, понимаешь?