Зачем нужен муж? - Клаудиа Кэрролл

Если честно, все они кажутся очень милыми. Первоначальная неловкость быстро прошла, все раскрепостились под влиянием вина. Девушки, кажется, очень заняты, представляя друг другу своих кавалеров и ведя светские разговоры, хотя изредка можно наблюдать, как кто-нибудь обводит глазами комнату, возможно, спрашивая себя: «А кого еще сюда привели?»

Как, собственно, это сейчас делаю я.

Ага, вот, цель определена.

Конечно, я знаю, что нехорошо судить о людях только по внешнему виду, — как о мужчинах, так и о нас, девушках; но вы бы только видели этого парня! Высокий загорелый блондин скандинавского типа, стоящий неподалеку и болтающий с маленьким толстячком в очках от Гуччи, который держит тарелку с мясными пирожками и откусывает от каждого по очереди.

Соблазнительный блондин явно заскучал. Великолепно. Это мой шанс.

Я прокрадываюсь туда, где Джейми отчаянно отдирает кубики льда от морозильных формочек и ссыпает их в ведерко со льдом, и достаю две бутылки вина, белого и красного, припрятанные отдельно.

— Я хорошо выгляжу? — спрашиваю я шепотом. — Я наметила себе цель. Прямо по курсу. На балконе. Держись естественно.

— Ну-у-у… о да, мил, мил, очень мил, напоминает викинга. Совсем не похож на ирландца.

— Мне нравится быть хозяйкой вечера. Посоветуй мне устраивать вечеринки каждую неделю. Замечательный способ подобраться к нему и спросить, какие напитки он любит, не вызывая никаких подозрений.

— Ты заметила парня перед камином? С лицом как вареная картошка? Он голубой, только пока сам этого не знает.

— Джейми! Выключи свой гей-рентген.

— А где Дамьен? Помнишь Дамьена? Твой кавалер или, скорее, неудавшийся кавалер, только он этого еще не знает.

— Вот черт, — я внезапно расстраиваюсь и чувствую себя виноватой. — Я с ним сегодня и двух слов не сказала.

— Расслабься. Иди пококетничай. Я присмотрю за ним вместо тебя. Может быть, я ему понравлюсь, кто знает?

— Веди себя прилично.

— Я всегда втайне мечтал завести себе богатого стареющего поклонника, который дарил бы мне подарки и опекал. Знаешь, как Фрэнк Синатра и Сэмми Дэвис-младший опекали Лайзу Миннелли.

Я поднимаю глаза к потолку, а затем возвращаюсь к толпе гостей. Ага, вот он, мой прекрасный викинг, теперь в полном одиночестве и все еще явно скучает. Я направляюсь к нему, по пути наполняя бокалы.

Да, я знаю, что хронически одинока и абсолютно не в том положении, чтобы критиковать кого-то в одной лодке со мной, но, если начистоту, услышь Ира Вандергельдер эти разговоры, она упала бы в обморок.

Высокий и сутулый парень с перхотью, обсыпавшей плечи его мятого полотняного пиджака, разговаривает с особенно шикарной девушкой с курсов, которую, по-моему, зовут Амели.

— Разумеется, я вовсе не хотел вас оскорбить, — говорит он. — Видите ли, я консультант-анестезиолог и подумал, что вы, наверное, сделали операцию по увеличению груди. Я просто хотел сделать комплимент вашему хирургу, вот и все. Он отлично поработал. Все выглядит очень реалистично.

Амели встречается со мной взглядом, и на секунду я думаю, что она треснет его по физиономии.

Затем я ненадолго останавливаюсь, чтобы наполнить бокал другого мужчины, который выглядит юной развалиной, похоже, собирающейся закончить свой жизненный путь лидером партии консерваторов, вроде Уильяма Хейга. Он разговаривает с Сарой, очень хорошенькой полненькой блондинкой.

— А чем вы занимаетесь? — спрашивает он.

— Я стюардесса, — весело отвечает она. — Работаю на трансатлантических перелетах.

— Да что вы? — глубокомысленно кивает он. — У меня была кузина, которая работала стюардессой. Очень замкнутая профессия, как я слышал. Так вот почему вам так трудно найти мужа?

Сара глядит на него в ошеломлении.

— А как ваша фамилия? — продолжает он, ничуть не смущенный ее изумленным молчанием.

— Я вообще-то хотела бы ее сменить.

Но не только присутствующие здесь мужчины допускают ляпы. На минуту я останавливаюсь, чтобы предложить вина еще одной девушке, которая утомляет разговором молодого человека у стены. Он намного моложе ее и блуждает взглядом по комнате, а на нее почти не смотрит.

— Помните, принц Чарлз сказал, что Камилла — неотъемлемая часть его жизни? — печально спрашивает она. — Так почему же я не могу встретить мужчину, который скажет то же самое обо мне? Я слишком многого прошу?

Викинг пребывает в одиночестве и поглядывает на часы, пока я продвигаюсь к нему. Я уже готова предложить ему вина, как вдруг меня окликает Джейми, стоящий у бара, где пытается разлить вино в шесть бокалов одновременно.

— Эмилия? Не могла бы ты открыть дверь? Я не могу, я тут зашиваюсь.

Ну вот, как все не вовремя. Ладно, подойду к викингу попозже. Я встречаюсь с ним взглядом, дарю извиняющуюся улыбку и спешу в прихожую.

Сара наконец сбежала от юной развалины, и теперь он беседует с девушкой, которую я совсем не знаю.

— Я не хочу жениться просто так, — бубнит он, — на мой взгляд, женитьба должна послужить мне ступенью к карьерному росту.

Я выскальзываю в прихожую и открываю дверь, гадая, кто мог так припоздниться.

Это Мэгз, которой удивительно идет бежевое кашемировое пальто, идеально оттеняющее ее рыжие волосы.

— Мне очень жаль, что я так опоздала, — говорит она, обнимая меня и презентуя бутылку шампанского. — Я записала твой адрес на бумажке и забыла дома. Пришлось возвращаться с полпути, чтобы его найти.

— Не волнуйся, я очень рада, что ты пришла. Ты выглядишь восхитительно.

— Спасибо! Я просто сняла очки и надела контактные линзы, для разнообразия. Как у вас дела? — спрашивает она, пока я помогаю ей освободиться от замечательного пальто.

— Ну, все заняты беседами, а это уже кое-что. Я уже приглядела одного очень симпатичного парня и еще одного, от которого надо бежать, как от чумы.

Затем я удивляюсь:

— Ты пришла одна, Мэгз?

— Нет-нет, — улыбается она, — я взяла с собой старого приятеля. Он очень привередлив по части парковки. Под деревом машину не ставит — на нее будут гадить птички; и близко к другим машинам тоже — ее поцарапают. Я пришла первой, чтобы принести тебе извинения.

Я собираюсь сказать, что никаких извинений не нужно, и отправиться с ней в гостиную за хорошей порцией расслабляющего, но тут раскрывается дверь лифта.

И появляется Филип Берк.

Девять часов четыре минуты.

Я поспорила сама с собой, как долго он продержится, не высказав какой-нибудь своей берк-филиппики.

Ровно четыре минуты, явный рекорд для него.

— Это Эмилия, о которой я тебе говорила, — бодро заявляет Мэгз, когда Филип входит. — Она тебе понравится; она большая юмористка. Всегда доводит всех нас до икоты.