Аутсайдер - Оливия Каннинг

передней части комнаты. Он поспешил к Эрику, надеясь, что он сможет указать ему направление к Седу, уверенный, что их рок-вокалисту не помешала бы небольшая поддержка. Черт, Трею и самому не помешала бы небольшая поддержка. Он был не в настроении общаться с кем-либо еще.

— Где твоя тень? — Спросил Эрик в знак приветствия, кивая на пустое место позади Трея. — А тень твоей тени?

Трей пожал плечами, как будто ему было все равно, что он не в ладах с Рейган и тем более с Итаном. Он не знал, почему так сильно отреагировал на то, что Итан раскрыл его секрет Рейган. Дело было не в том, что Трей не хотел, чтобы Рейган знала подробности его краткого романа с Брайаном, проблема была не в этом. Проблема была в том... Трей точно не был уверен, но темное чувство грызло его изнутри. В машине он был совершенно взбешен и не жалел, что дал им двоим понять, что расстроен. Трею просто хотелось понять, почему он чувствовал себя преданным из-за промаха Итана. Предполагалось, что они трое будут партнерами. Равноправными партнерами. Равноправные партнеры делились всем друг с другом и никого не исключали. Не так ли? Он так думал. Теперь он уже не был так уверен.

— Где Сед? — спросил он Эрика.

— Я думаю, он вышел на улицу подышать свежим воздухом, — сказал Эрик. — Я бы не стал беспокоить его прямо сейчас. Он плохо справляется со всем этим.

Вот почему Трей планировал побеспокоить его.

— Спасибо.

Он повернулся, чтобы поискать Седа снаружи, но Эрик поймал его за руку.

— Разве Рейган и Итан не придут?

Трей снова пожал плечами и вырвался из ослабевшей хватки Эрика. Когда он обернулся, Ребекка стояла у него на пути.

— Как раз вовремя, чтобы ты получил... — Ее жизнерадостная улыбка превратилась в озабоченный хмурый взгляд. — Ты в порядке? Ты выглядишь довольно подавленным.

— Как я должен выглядеть, когда умер отец моего друга?

Он знал отца Седа, и был опечален его кончиной и особенно обеспокоен тем, как сильно это должно было ранить его единственного сына, но у Трея были свои проблемы, и он не хотел говорить о них ни с кем, кроме, может быть, Дара. Быстрый взгляд по комнате и на очередь, которая проходила мимо открытого гроба, сказал Трею, что его брат еще не прибыл.

Ребекка быстро обняла Трея.

— Теперь он с Богом. Ты увидишь его снова, когда придет твое время.

Трею ее слова ни в малейшей степени не показались утешительными, но он кивнул, и когда она отпустила его, он продолжил свой путь. Когда он, наконец, обнаружил Седа за зданием, часть его пожалела, что он это сделал. Мускулистые, покрытые татуировками руки Седа обнимали рыдающую женщину в аккуратном черном юбочном костюме, мать Седа, Трей понял со второго взгляда, и хотя слова, которые Сед повторил ей, звучали сильно, его лицо было изломаной маской отчаяния.

— Все будет хорошо, мама, — сказал ей Сед. — Я обо всем позабочусь.

— Как он мог оставить нас сейчас? Разве он не знает, что он нам нужен?

Сердитые слова Моники удивили Трея. Сказано было так, как если бы этот человек покончил с собой. Она должна была знать, что он не хотел оставлять свою семью позади, разбитую и скорбящую.

— Он всегда будет нам нужен. Сейчас. Через десять лет. Через сто лет.

— Я просто... — Она покачала головой и громко шмыгнула носом. — Я не знаю, что я буду делать без него. Я уже так по нему скучаю. — Она откинула голову назад и посмотрела на своего сына, который возвышался над ней.

— Все будет хорошо, — повторил Сед. — Я обо всем позабочусь.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Ты так похож на него. Могучая скала в бурных морях, стойко противостоящая всем волнам, которые обрушиваются на тебя.

Улыбка Седа была скупой и усталой, но Моника, казалось, не осознавала, что волны обрушиваются на ее могучую скалу сильнее, чем обычно.

— Ты должна пойти и найти Элизу и Кайли. Они беспокоятся о тебе.

— Я не хочу, чтобы твои сестры видели меня такой. — Моника вытащила салфетку из кармана и промокнула глаза и нос.

— Они справятся с этим, — сказал Сед. — Они тоже похожи на папу. И как ты. Это придаст им сил стоять рядом с тобой, когда они тебе понадобятся.

Она кивнула, и они обменялись долгими объятиями, прежде чем она отстранилась и повернулась к двери. Проходя мимо, она одарила Трея неуверенной улыбкой, и все, что Трей мог сделать, это выдавить грубое:

— Мне так жаль, Моника, — прежде чем она исчезла внутри. Он никогда не знал, что сказать в таких ситуациях. Он чувствовал себя бесполезным, даже обременительным, как будто все, что он говорил или делал, могло ухудшить ситуацию. Возможно, ему следует оставить Седа пялиться на идеально ухоженную лужайку, ничего не говоря.

— Она привела меня сюда, чтобы дать мне это, — сказал Сед, протягивая руку за спину в направлении Трея. Знал ли он вообще, кому предлагал скомканную бумагу? Он не взглянул в сторону Трея с тех пор, как Трей вышел на улицу. — Я хочу прочитать это, но мое зрение становится расплывчатым, когда я пытаюсь. Сделаешь это?

Трей вышел из тени здания и взял листок. Что это было? Завещание его отца? Какое-то старое любовное письмо его матери? Трей поднес страницу к лицу, и когда прочитал нацарапанный заголовок сверху, у него перехватило горло. Свадебный тост за Седа. Трей сглотнул, преодолевая комок в горле. Сед скоро женится на Джессике, и теперь его отец пропустит свадьбу.

— Ты уверен, что хочешь услышать это сейчас? — спросил Трей спину Седа.

— Я уверен. Если я не смогу с этим справиться, я скажу тебе остановиться.

Сед продолжал смотреть на лужайку, и Трей был рад. Он не был уверен, что сможет читать, если Сед станет таким эмоциональным, и ему придется смотреть этому в лицо. Этот человек был опорой не только своей семьи, но и группы. Трей, Джейс, Эрик и даже Брайан всегда зависели от непогрешимой стабильности Седа.

Трей взглянул на похоронное бюро, решив, что он не лучший кандидат для этой работы.

— Может быть, Джессике следует...

— Я попросил тебя.

— Хорошо. — Трей поднял страницу и прочистил горло. — Свадебный тост за Седа, — прочитал он. — Хотите верьте, хотите нет, но этот здоровяк когда-то был маленьким ребенком.

— Я в это не верю, — сказал Эрик из-за спины Трея. — Ни одна женщина не смогла бы выдавить голову такого размера.

Трей нахмурился, услышав, что его прервали, но Сед просто рассмеялся.