Лекарство от старости - Олег Зарицкие

- Успокойтесь, товарищ полковник, — успокаивал его Максимов. — В это трудно поверить, но мы действительно столкнулись с какой-то очень серьезной формой психологического воздействия на наш мозг. Смотрите — в подъезде он вырубил четырёх омоновцев, и ни один из них не понял как.

- Точно, — подтвердил капитан. — Ребята сказали, что он их не бил, а просто дотронулся. Они ещё думали, что им это померещилось, но у них даже синяков не было.

- Правильно, — продолжал Максимов. — К вам он тоже дотронулся и вы тут же потеряли сознание. А он вас точно не бил.

- Не бил, согласен, — спокойно подтвердил Крутов. — Продолжай майор.

- Меня он парализовал, даже не дотрагиваясь, а омоновцы видели вас, а не его. Значит, Суриков внушил им обоим, что он — это вы. Если мои предположения правильные, то и охрана на выходе из Управления скажет, что вы уже уехали.

- Ты шутишь? — недоверчиво сказал Крутов.

- Нет. Давайте я позвоню на пост, — Максимов снял трубку стационарного телефона и набрал номер охраны. Услышав голос дежурного, спросил:

- Скажите, полковник Крутов сейчас в управлении? Понял. Спасибо, — Максимов положил трубку и улыбаясь посмотрел на полковника. — Полковник Крутов уехал в 11.44. на своей машине. Так доложил дежурный. Для завершения картины, позвоните своему водителю и спросите, где он вас высадил.

Омоновцы засмеялись, глядя на абсолютно растерянное лицо полковника.

- Отставить смех! — раздражённо крикнул полковник и, вынув мобильный телефон, набрал номер водителя. — Паша, а ты где сейчас? Где? И я тебя уже отпустил? Немедленно вернись в Управление! — заорал Крутов и начал бить рукой с трубкой об стол

- Б__дь!

— Б__дь!

— Б__дь!

Потом немного успокоился и сказал:

- Полная хрень! Паша сказал, что десять минут назад я вышел на Крещатике, а ему сказал, что он сегодня свободен! Как такое может быть? Я же не идиот!

- Ну, столько человек сразу сойти с ума не могут, — сказал Максимов. — И померещиться нам всем одно и то же одновременно не может. Значит это его психологическое оружие, о котором мы совсем ничего не знаем.

- А я смотрел кино про Вольфа Месинга, — сказал капитан. — Он в Кремль к Сталину без документов прошёл. И вся охрана видела в нём Берию. Поэтому и пропустили без документов. Значит и этот так же может.

- И всю охрану потом расстреляли, — уже спокойно сказал Крутов. — Да было такое. Только потом Месинга изучали, но повторить его чудеса никто не смог.

- Тогда не смогли, а сейчас видимо смогли, — сказал Максимов. — Но об этом никто не знает, кроме этих десвешеров. Вы ведь не зря хотели пообщаться с Бондаренко. Возможно она в теме. Надо с ней поближе познакомиться.

- Правильно мыслишь, майор, — оживился Крутов. — А что начальству будем докладывать?

- А то и докладывать. Я сейчас соберу со всех объяснительные. С омоновцев, с охраны, с водителя, и с вас тоже, товарищ полковник. Везде пробью хронометраж. И пусть начальство думает как бороться с этим психологическим оружием. Кстати, а что нам покажет камера?

Максимов встал и снял камеру со штатива. Развернул окно камеры в сторону полковника и немного перемотав, включил воспроизведение. Все увидели, как сначала ввели Сурикова, потом допрос. Полковник сидел напротив. Потом Суриков засмеялся и дотронулся до руки полковника. И тот сразу потерял сознание. Потом задержанный сам открыл наручники, попрощался с Максимовым, пригрозил ему и спокойно ушёл. Всё было так как рассказывал Максимов.

- Вот и неопровержимое доказательство нашей правоты для начальства, — усмехнувшись сказал Максимов.

- Это если этот парень нас обучит, то мы любого гада на расстоянии вязать сможем! Ни хрена себе! — восхищённо произнёс второй омоновец.

- И качаться не надо, — подтвердил капитан. — Но только у меня вопрос. А чего же тогда, этот хлопчик нас там, в подъезде, всех не заморозил, и не отключил? Он же мог нам представиться хоть самим президентом Украины и спокойно уехать.

- Хороший вопрос капитан. В корень зришь! — похвалил его Крутов. — А потому он вас там всех не «поморозил» как ты говоришь, потому, что решил нам здесь силу свою да удаль молодецкую продемонстрировать. Чтобы показать нам сирым да убогим своё место и запугать. Ведь он же сказал Максимову, что в следующий раз убьёт.

- Согласен, — подтвердил Максимов. — Показал фокус-покус и ушёл красиво.

- Ладно, Влад, ты сейчас же передай фото этого «месинга» в пресс-центр. Пусть срочно объявят его в розыск, а потом собирай свои объяснительные. Я к себе, крепко думать буду. Свою объяснительную я тебе потом отдам, — задумчиво сказал Крутов.

- Понял, Николай Янович. Сделаю, — ответил Максимов.

Крутов встал и очень задумчивый вышел из допросной. С собой он забрал видеокамеру. Максимов обратился к омоновцам:

- Давайте, парни, садитесь вдвоём и пишите всё как было. Только обязательно время укажите. Во сколько привезли Сурикова, во сколько полковника увидели. Ну, вы поняли.

А я пошёл на охрану, у них показания возьму. Вот бумага. Вот ручки. Омоновцы сели за стол писать, а Максимов пошёл в пресс-центр, объявлять Сурикова в розыск.

Крутов, в своём кабинете, включил любимую музыку, чтобы немного расслабится и придти в себя после пережитого унижения. Но он не слышал музыки. Он был очень зол, но понимал, что может злиться только на самого себя. Раздражённо выключил музыку. Взял видеокамеру. Просмотрел ещё раз, как ввели Сурикова, как вошли они с Максимовым, как он их вырубил и спокойно ушёл. «А с другой стороны», — подумал Крутов. — «Откуда я мог знать о таких сверх способностях этого Сурикова? Я привык работать с контингентом попроще. Которые пришли, украли, наследили. А тут не только не следят, так ещё и «по ушам» нам дают. Прав Максимов они знают и умеют то, чего не знаем и не умеем мы. Из корреспондента Белова за несколько минут сделали самоубийцу. А парень очень любил жизнь. Теперь понятно почему генерал Шептун пустил его к себе. Он мог явиться генералу в облике меня или даже министра. Понятно почему вся семья генерала и он сам покончили с собой. Он реально парализует волю, а значит и может действительно психопрограммировать и сразу и на период, как говорила Бондаренко. Стоп. Опять эта Бондаренко».

Крутов понимал, а скорее чувствовал, что эта Галина Бондаренко знает что-то ещё. Он нашёл на столе листок с её данными, которые успел подготовить ему Максимов. Зазвонил телефон. Крутов снял трубку.

- Слушаю.

- Товарищ полковник. Вас срочно вызывает начальник Управления, — услышал он голос секретаря.

- Понял. Сейчас буду, — сказал Крутов и положил трубку. «Началось», — подумал он, взял видеокамеру и пошёл к лифтам.