Страсти Евы - Анна Пань

− О да, детка… − с рычанием стонет он мне в рот, повторяя резкие трения пальцем внутри меня. − Какая ты горячая и влажная… Я изнемогаю от желания войти в тебя, Ева. Я сейчас сойду с ума.

− И я сойду с ума, − скулю я, интенсивно двигаясь навстречу его руке.

Гавриил подключает подушечку большого пальца, начиная поглаживать мой вспухший клитор. Языком он проникает в мой рот, задавая солидарный темпоритм: то ускоряется, то сбавляет скорость до изнывающе медленного скольжения. Изобретательные симметричные рисунки пальцев и языка делают мое тело податливым и сверхчувствительным. Гавриил удобно навис надо мной, поэтому я беспрепятственно расстегиваю ремень его брюк и на ощупь опускаю боксеры. Высвобожденный увесистый орган ударяет по моему запястью, заставляя меня понервничать, но я быстро унимаю дрожь в руках и плотным колечком обхватываю толстый твердый пенис. Гавриил издает утробный рык с невольным выпадом бедрами вперед. Его горячая плоть пульсирует в моей ладони. Я робко довожу руку до надувшейся бархатистой головки и обратно до изборожденного венами основания. Однозначно желая получить больше, чем удовлетворение рукой, Гавриил принимает вместе со мной сидячее положение.

− Упри ноги в выемки на боковых бамперах, − руководит он, шустро снимая через голову футболку. − Руками обхвати меня за плечи и медленно опускайся.

Меня колотит в предвкушении и от толики страха. Я опасаюсь боли, поскольку размер у Гавриила уж слишком большой. Не отрывая от меня глаз, он берет себя рукой и гладкой головкой дразняще неторопливо трется о мой клитор и половые губы. Меня бросает в жар, я обильно орошаю соками его член, отчего тот становится скользким и липким.

Гавриил чуть проталкивается в меня:

− Не больно?

− Нет, − сглатываю я слюну и осторожно, ощущая слабый дискомфорт, вбираю его в себя все глубже и глубже.

− О да, Ева… − с шипением сквозь зубы втягивает воздух Гавриил, растягивая меня собой до упора. − Как в тебе хорошо… Сколько я мечтал об этом. Тебе не больно?

Он замирает во мне, чтобы я привыкла к новым ощущениям. Не могу сказать, что мне больно, скорее необычно и как-то чересчур наполнено.

− Я пока не поняла. Что мне нужно делать дальше?

− Ничего. Просто расслабься.

Пожирая меня плотоядным взглядом, Гавриил совершает штопорообразное вращение бедрами и еще глубже заходит в меня. Мое тело простреливает конвульсия, увлекая за собой в скоротечную лаву плотского удовольствия. Выгибаясь от наслаждения, я не сдерживаю громкого стона.

− Тебе хорошо, Ева?

− Очень.

Гавриил шумно выдыхает сквозь приоткрытый рот.

− Хочешь жестче?

− Очень, − умоляю я.

Гавриил вновь имитирует движение штопора, только теперь уже не останавливается. Резким толчком он входит в меня на всю длину. Меня бросает в пот… по телу пробегает дрожь. Гавриил повторяет агрессивные толчки в меня раз за разом. С третьей попытки я ловлю его нарастающую ритмику, и мы без проблем достигаем синхронности. Рукой Гавриил поддерживает меня за попу, значительно облегчая мою задачу. Подушечками пальцев он изумительно ласкает мой клитор. Где-то глубоко в груди у меня рождаются изнурительно приятные вибрации. Волнообразные колебания горячим шоколадом растекаются по моим артериям. Циркулирующая кровь ускоряет пульс и учащает дыхание. Мне очень и очень хорошо. Столь хорошо мне было только во время мистерии в кабинете. Сейчас я в роли наездницы на родео объезжаю «жеребца», скача на нем вверх и вниз… вверх и вниз… вверх и вниз. Моя грудь подпрыгивает совместно с волосами, разметавшимися по его истатуированной мускулатуре.

− Я готов умереть в тебе, Ева! − сквозь зубы рычит Гавриил.

Не выходя из меня, он поднимается на ноги. Секунда − и я лежу голой спиной на холодном капоте «Бугатти» с согнутыми коленями.

− Воистину я нуждаюсь в прикосновениях к тебе. Я хочу соединиться с тобой душой и рассудком. Я весь твой, Ева!

− Я вся твоя, Гавриил! − скулю я, царапая ногтями его спину.

Опираясь на локти, Гавриил придавливает меня собственным весом и возобновляет беспощадные вторжения напряженным членом. Его расширенные зрачки, как искаженные космическими туманностями опалы, затягивают меня в призрачную таинственную галактику. Гавриил − хозяин положения и не идет наперекор прихотям. Он обалденно перекатывает мои соски между пальцев и до боли сжимает ягодицы, лишая меня подвижности. Языком он насилует мой рот, маньячески посасывая и покусывая нижнюю губу. Зашкаливающий за нормы сгусток энергии в моем теле рьяно ищет выход… с меня ручьями течет пот… пальцы на ногах немеют. Гавриил возвышается надо мной массивной грудой мышц и в неослабевающем ритме поршня мощно вбивается в меня. Его прищуренные глаза горят грехом, кровь прилила к шраму на скуле, на висках выступил пот, вены на шее и руках вздулись. Черт меня дери, этот охренительно красивый сексуально-испорченный мужик в спущенных кожаных штанах бешено трахает меня на капоте своего «Бугатти», который под нами ходит ходуном.

− Я. Так. Хочу. Тебя. Ева, − тяжело дышит Гавриил, прерываясь на каждом слове из-за жестких фрикций. − Кончи. Для. Меня. Моя. Девочка.

На финальных словах он резко подхватывает меня под попу и, раздвигая мои бедра с ягодицами предельно широко, винтообразно насаживает на себя до самой матки. Невероятно чувственное и глубокое проникновение возносит меня на пик удовольствия. Вонзаясь ногтями ему в спину, я срываюсь в сокровищницу гипнотических синих глаз с именем их обладателя на устах. Гавриил отчаянно сжимает мое лицо в ладонях и пронзает меня фееричным толчком.

− Ева, детка! − со стоном кончает он, изливаясь во мне.

Мы достигаем кульминации одновременно. У меня нет слов − сплошные эмоции. Купаясь в благодатной неге, я наслаждаюсь заполняющим меня теплом его семени. Все еще оставаясь во мне, Гавриил бродит сытым взглядом по моему лицу.

− Я люблю тебя, ангел мой, − удовлетворенно целует он меня, держа мое лицо в ладонях, его язык лениво скользит вдоль моего языка, томя нежностью. − Какая ты вкусная… Прости за мою безнравственность. Я сам настоял на спальне, но в результате оттрахал мою невинную девочку прямо там, где мне приспичило.

На моих губах расцветает улыбочка, и я кокетливо обвиваю ноги вокруг его поясницы:

− Ты настолько законсервировался, что половой акт в заранее оговоренном месте внесен в твое расписание? А Алена, наверное, напоминает тебе. Гавриил Германович, не забудьте про мистерию в гараже с госпожой Воронцовой.

Просветлевший взгляд Гавриила молниеносно темнеет.

− Что я вижу, вернулся дерзкий ротик, − коварно цокает он языком и наказывает меня прикусыванием соска, из-за чего я издаю жалобный писк. − После вашего дерзкого заявления, госпожа Воронцова, Гавриил Германович будет трахать вас каждую свободную минуту в его расписании. А если серьезно, то я бесконечно рад, что ты разделяешь со мной мое влечение. Спасибо за подаренную мне мистерию в гараже. Я люблю тебя, моя совершенная женщина.

− Главное не где, а с кем, − философской ноткой отполировываю я его мысль. − Я тоже люблю вас, Гавриил Германович.

Гавриил по-быстрому застегивает брюки и, опускаясь передо мной на колени, несколько виновато расправляет мое помятое платье.

− Детка, ты вся в моей сперме, − теперь уже безо всякой вины задерживает он свою ладонь между моих липких бедер, и чувствуется, что ему не хочется ее оттуда вынимать.

Надо знать о причудах Гавриила Германовича, чтобы разобрать в его колдовских глазах бушующее желание втереть плод нашей любви в мою кожу, как увлажняющую крем-маску, и потребовать проходить так целый день. Собственно, что он и делает, при этом внимательно наблюдая за моей реакцией.

− Ты сочтешь меня распутной, − без лишних стеснений потакаю я его извращенному желанию, − но мне нравится ощущать часть тебя не только в себе, но и на себе.

С беспомощным стоном Гавриил приклоняется лбом к низу моего живота.

− Ты − величайший дар богов, созданный для меня, − его горячее дыхание просачивается сквозь трикотажную ткань моего платья, грея кожу под ним.

Дальше Гавриил делает то, чего я никак от него не ожидала: он задирает подол платья и оставляет полуукус-полузасос на внутренней стороне моего бедра. Я вскрикиваю от обжигающей боли, но мгновением позже забываю обо всем на свете. Струйкой воздуха Гавриил обдувает мой воспаленный клитор и чувственно облизывает. У меня аж в глазах темнеет от ошеломляющего удовольствия. Я безвольно хватаю его за волосы и, выгибаясь коромыслом, ближе прижимаюсь к его горячему рту. Господствующий язычок Гавриила Германовича не знает пощады.

Совсем не к месту в гараже зажигается яркий слепящий свет, из-за которого мы оказываемся, как на сцене в лучах софитов.

− Гавриил Германович, ах, это вы здесь, − грохочет из дальнего конца гаража чей-то мужской голос. − А мы уж было подумали, грабители какие.