Паноптикум Города Пражского - Иржи Марек

Пан Мразек выслушал объяснения, где находится деревушка и как туда добраться.

Вторая станция по местной ветке, и немного пройти лесом. Да, вот еще что. Вы верите в духов?

Пока такой случай не представлялся.

Ну так представится. Завтра я засяду в суде и к вечеру жду от вас какого-нибудь чрезвычайного известия.

К вечеру много чего навряд ли, но что-нибудь да принесу. Как я погляжу, тут надо потихоньку да полегоньку.

На следующий день в местном суде началось слушание дела, вступительная процедура оказалась, как и следовало ожидать, отменно нудной - зачитывались неинтересные и всем известные факты, но зал суда был набит битком, и председатель в душе радовался такому многолюдью. Обвинение и защита хранили мрачное молчание, у защиты оно было вызвано скорее беспокойством, что там поделывает пан Мразек и не засел ли в корчме вместо того, чтобы как можно быстрее раздобывать сведения.

Наивный юноша не знал, что на селе без корчмы ни в каком деле не обойтись.

Пан Мразек по здравом размышлении решил сойти за агента Деревообделочной фирмы - закупает, мол, древесину. Затеет разговор насчет длительных поставок, так сказать, пока что на стадии переговоров. Кроме того, проявит интерес к покупке земельного участка на каком-нибудь пологом склоне, где бы его фирма могла разбить опытный питомник декоративных деревьев. Такая выдумка, может и не очень хитроумная, давала возможность пооколачиваться по дворам. Уже до полудня у пана Мразека в корчме действовала почти настоящая контора.

Люди потянулись к нему один за другим, как только было сломлено первое недоверие и всем стало ясно, что он не из судейских и о приключившемся в селе ничего не знает и знать не желает.

Зато его очень занимало, почему это люди отказываются заготовлять лес на участке, прозванном "В заводях". Оказалось, что там, особенно по весне, много трясин, а еще там с незапамятных времен живут водяные. Иной раз ночью слышно, как они причитают, что им не хватает воды, зато весною веселье у них хоть куда, а русалки при свете месяца пекут хлебы. В селе еще живы старики, получившие от них по краюхе такого хлеба, и был он весь волглый и зеленый от плесени.

Пан Мразек только слушал да ахал. А потом и сам вступил в разговор, мол, и ему довелось кой-чего повидать в своих странствиях по свету.

Люди ему на это возразили, что, может, свет и широк, да ведь и у них в селе не соскучишься! Сегодня, к примеру, в городе идет суд над их односельчанином, убившим свою полюбовницу...

Пан Мразек ответил, что это, конечно, ужас что такое, но его больше интересует древесина.

А с полудня корчмарь самолично водил гостя по дворам, где могли найтись желающие продать кусок поля на этот его питомник для декоративных деревьев.

Агент деревообделочной фирмы ни на кого не нажимал, времени у него было вдосталь. Тут и там давал дельные советы, чтобы каждый мог основательно все взвесить. Когда продается земля вблизи дома, то она уже считается строительным участком, и цена ей намного выше. А поскольку ничего так не ласкает деревенский слух, как разговоры о деньгах, охотников потолковать с ним в корчме вечером, а то и на следующий день, хватало с лихвой.

К вечеру пан Мразек об отношениях в селе знал больше, чем о лесозаготовках. Впрочем, в последних он вообще не разбирался и хоть говорил о кубометрах, как о своем хлебе насущном, но представления на сей счет были у него самые туманные.

Пока пан Мразек вдохновенно врал, молодой защитник чувствовал, как на горле его клиента все туже затягивается петля: обвинительная сторона действовала с профессиональной ловкостью и заметно было, что на лицах присяжных все сильнее проступает святое негодование.

Он облегченно вздохнул, когда председатель закрыл сегодняшнее заседание. Процесс был настолько ясен, что мог закончиться и к вечеру, этого не сделали, лишь учитывая общественное мнение и серьезность дела. Итак, суд прервал свою работу, господа присяжные вышли из здания, каждый прямо-таки ощущал над головой нимб вершителя правосудия. Люди уважительно расступались перед ними.

Молодой защитник успел переговорить со своим подопечным перед тем, как конвоир увел его в соседнее здание тюрьмы.

- Это ужас, пан доктор, - устало сказал Бурда, до которого только теперь, в процессе до жути торжественного заседания и монотонных речей, наконец дошло, что дела его обстоят гораздо хуже, чем ему хотелось бы верить.

- .Я ведь вам говорил, пан Бурда. Но не вешайте головы - сделаем все возможное. Я нанял специального человека, он раздобудет кое-какие сведения.

И вы сами будете ему платить?

Ничего иного не остается.

А вы не смогли бы защищать меня за деньги?

Смог бы, конечно, но не рассчитывайте, что оттого защи

щать вас буду лучше. Как видите, делаю все, что в моих силах, деньги тут ни при чем.

- Вижу, - вздохнул подсудимый, - я вижу... Но если со мной что случится, зачем вам оставаться внакладе? Мне по карману взять расходы на себя.

Молодой человек подумал, что это первая его победа, и дал своему клиенту подписать новую доверенность. Отрадно, что подзащитный заметил его добросовестность. Может, ее отметят и судьи с присяжными.

- Завтра выступит свидетелем ваша супруга, - напомнил

он.

- Что толку, лучше бы навоз вывезла, - со всей серьезностью сказал Бурда, и на том конвоир отвел его в камеру.

Тем временем пан Мразек тоже выказывал большую озабоченность проблемами земледелия и, рассуждая о будущем декоративном питомнике, вошел в такой раж, что пришлось ему самого себя окоротить: вдруг кто-нибудь из крестьян разбирается в этом лучше меня? А что каждый второй мог разбираться в этом лучше, чем он, сомневаться не приходилось.

Любезно сопровождаемый местным корчмарем, он отправился к подворью, о владельцах которого разузнал уже в полдень.

— Туда ходить не стоит, там живет девчонка, дочка покойницы, из-за которой сегодня в городе идет суд, - предупредил корчмарь.

— Ага, та, из-за которой вашего односельчанина вздернут! - вспомнил пан Мразек.

— Так уж оно водится, стоит только человеку попасть в лапы судейских...

— Не был бы виноват, не вздернули бы, - мудро замети пан Мразек.

— Дак он с ней полюбовничал, - вздохнул корчмарь.

— За это не вешают! Он получит свое за то, что убил ее!

— Убил ли! - засомневался корчмарь и даже задержал шаг, призадумавшись. - Я знаю одно: в тот вечер он был в корчме и после пошел домой, а не к пруду, иначе повернул бы на другой конец деревни.

— Так вам надо выступить с показаниями на суде! - оживился пан Мразек.

Корчмарь перепугался:

- Мне? Да ни в жисть! Стыдоба какая! Из меня на суде не выжали бы ни словечка. Я б ничего не вспомнил.

44

Что и можно было сразу предположить, вздохнул про себя пан Мразек и сказал:

- Я все-таки осмотрю этот дом. Понимаете, моей фирме понадобится какое-нибудь строение для складов и небольшой конторы.

Уже открывая дверь, он уловил в доме какую-то суету.

А переступив порог горницы, увидел одну лишь молодую деваху, с испугом озиравшуюся на боковую дверь. Красивой ее никто бы не назвал, но формы у нее были весьма пышные, если учесть, что нынешним летом она только закончила школу. Фигурой девочка напоминала уже молодую женщину. Она в спешке застегивала кофту, на печке стоял раскаленный утюг, а со спинки стула свисала куча белья.

Пан Мразек, пошныривая глазами по горнице, готов был присягнуть, что за полуприкрытой дверью в боковушке кто-то стоит - в щели маячила тень.

- Барышня дома одна? - заворковал он. - Я от деревообделочной фирмы, интересуюсь участками. Но вы еще, как я погляжу, слишком молоденькая, чтобы толковать с вами о куплях-продажах.

- Я не знаю, - улыбнулась девчонка, - вот, платье себе глажу.

Конечно, конечно, какая молодая и красивая девушка не думает о нарядах!

В суд назавтра собираюсь, - без особой радости объяснила хозяйка.

Ну что ж, тогда не буду отнимать времени... Небось тоскливо вам тут одной?

Ага.

- Брось, - загудел с порога корчмарь, - я тебя знаю, бы стро утешишься.

Девчонка надула губы, казалось, вот-вот покажет корчмарю язык, но так и не отважилась.

Пан Мразек покровительственно улыбнулся.

- Такая молоденькая надолго одна не останется, верно? Ну гак мы пойдем. До свидания, барышня.

Когда они вышли, корчмарь сказал:

Придурковатая. Бабы давно поговаривают, что ее подкинули.

Кто же? - изумился пан Мразек. Кто! Полудница[ 33 ] либо еще кто.

А что, женщины у вас до сих пор верят в полудницу? засомневался пан Мразек.

А чего бы им не верить? Вот сходите к старой Деймке, она вам такого понарасскажет! - убежденно ответил корчмарь.

Ну, меня больше лес интересует, - засмеялся пан Мразек. Но на обратном пути все же спросил, где эта старая Деймка живет.

Вечер ему пришлось просидеть в корчме, за разговорами о лесе и о том убийстве, а поскольку наш агент по древесине уже обзавелся кучей знакомых, говорилось при нем иначе, чем при жандармах. В том что Бурда виноват, большинство сомневались. И тем не менее было ясно, что они ради него пальцем не пошевельнут - такая уж, мол, его планида.