Паноптикум Города Пражского - Иржи Марек

Следователь, человек добродушный, с пониманием отнесся к нетерпению молодости. Материалы у него в полном порядке, скрывать нечего. Преступление расследовано строго по букве закона и, кстати, довольно быстро, поскольку оказалось чрезвычайно простым, так что никаких препятствий для назначения слушания не имеется.

По сути, все сводилось к следующему: в Голинове, соседнем горном селении, была обнаружена утопленница, Анна Пршимдова, сорока двух лет, вдова, проживавшая там же, в доме № 72. Нашел ее местный житель Ян Хлоупек, летом и осенью работающий общинным ночным сторожем. Сельчане по сей день не смирились, что по их территории проложена железная дорога, а поскольку раз-другой на жнитве случалось возгорание от искр, содержат сторожа йз местных. Вот он-то при утреннем обходе и обнаружил в лесном пруду женский труп - под щитовым затвором, на глубине двух метров. Будучи в некотором роде блюстителем порядка, сам его вытащил и узнал в утопленнице вышеупомянутую Анну Пршимдову,

По его вызову на место происшествия прибыли жандармы из окружного розыска; осмотрев погибшую, они обнаружили у нее на голове следы от удара. Вскрытие подтвердило это, установив, что женщине был нанесен удар тупым предметом в затылок, вызвавший повреждение черепного свода. Она потеряла сознание и только после этого была брошена в воду, еще живой, на что указывает прозекторская экспертиза бронхов и легких. Смерть наступила в результате насильственного утопления, то есть речь шла, без всякого сомнения, об убийстве.

Огромная кипа всевозможных протоколов, да еще топорный слог, каким их составляла розыскная жандармерия, повергли молодого помощника адвоката в глубокое уныние.

- А что вы скажете о моем обвиняемом? - пробормотал

он.

- Сейчас и до него дойдет черед. Вот, прошу, здесь вся документация, - усмехнулся пожилой следователь. - Читайте, пан доктор. После опроса местных жителей выяснилось, что погибшая длительное время состояла в интимной связи с односельчанином Бурдой Вацлавом, владельцем дома № 123. Его неоднократно видели с нею за селом, в полях и у леса, бывало, и вечерами, а его жена утверждает, что и до нее доходили слухи о том, что супруг ее путается с Анной Пршимдовой. Все это обвиняемый Бурда не отрицает, напротив, признает. Вот тут, читайте... Есть одна деталь, пан доктор, очень усугубляющая ситуацию подсудимого, а именно: погибшая, то бишь убитая, была в положении, где-то на пятом месяце. Вот вам и повод избавиться от нее, как полагаете?

Адвокат вздохнул. Да, отягчающее обстоятельство налицо, черт бы его побрал. Хотя так просто он не сдастся.

- Сколько в этом селе жителей? Сотни три, а то и больше? Разве покойная не могла состоять в связи с кем-нибудь еще? Разве убийцей не мог быть кто-то другой, кроме Бурды?

Видавший виды следователь ласково улыбнулся:

Понимаете, пан доктор, когда жандармам попадет в руки дело столь очевидное во всех деталях, то им и в голову не при-дет копать его дальше. Это во-первых. А во-вторых, лично я тоже не стал бы утруждать себя, случай и без того ясен.

А у Бурды нет никакого алиби?

Утверждает вместе с женой, что был дома, вот и все. Никто, кроме них, засвидетельствовать это не может. Сам он, конечно, отрицает убийство.

Ну вот!

Но это ничегошеньки не значит. Простой человек, бывает, упорствует в своей лжи даже тогда, когда дело ясно как божий день. Был у меня один случай с кражей. Злоумышленника видели на месте преступления, дома у него обнаружили украденного поросенка, а он знай себе твердил, дескать, ни сном ни духом не ведает, кто эту животину в хлев ему подкинул. Ну, я перед ним козырнул такой диковинкой, как дактилоскопия. Отпечатки пальцев на замке совпадали с его собственными. И что вы думаете? Мало того, что сам он упрямо стоял на своем, да еще и общественное мнение перетянул на свою сторону: как, мол, так, из-за чего-то такого, что и глазом не разглядишь, сажать человека в кутузку? Свидетель, утверждавший, что видел преступника, отказался от своих показаний. Знаю я этих людей, сам из горной деревушки. Народ там особый.

Пан советник, у меня может быть, прошу прощения, любовница, она от меня понесет, но это еще не значит, что я ее должен убить!

Так-то оно так, но и не удивляйтесь тогда, если на вас падет подозрение.

Но мой подзащитный не подозревается, его обвиняют!

Вину Бурды подтверждают свидетельские показания сторожа. Ага, вот они... Ян Хлоупек, проживает в Голинове, дом N° 64, безземельный, тридцати пяти лет, работает по общинному найму ночным сторожем... заявляет, что поздней ночью 6 сентября видел женскую фигуру, направлявшуюся из села в сторону лесного пруда... узнал в ней Анну Пршимдову. Его не удивила такая поздняя прогулка, он и прежде частенько ее подмечал и связывал это с Вацлавом Бурдой. Позднее ему бросилась в глаза уже мужская фигура, идущая в том же направлении. Двигалась она быстро и легко, поначалу вышеупомянутый свидетель даже испугался, ему показалось, что это лешак. Но потом разглядел Вацлава Бурду.

Адвокат вскинул голову:

Лешак? Это что, имя?

Ну да.

А почему свидетель, обознавшись, потом вдруг решил, что это Вацлав Бурда? Может, эти двое чем-то похожи?

Судейский следователь вздохнул:

- Вы не так поняли, пан доктор! Лешак - имя, но не человека. Некоего существа, если можно так выразиться. Когда он издает звуки, его еще называют гоготуном.

Молодой адвокат вытаращил глаза:

- Получается, свидетель верит в привидения. Но это же черт знает что!

Следователь не разделял его изумления.

Здешние крестьяне верят в них. А свидетель из здешних.

Но ведь для нас это неприемлемо!

- Само собой, я тоже не верю, что это был лешак. Да и сам сторож засомневался и в конце концов здраво засвидетельствовал, что это был Бурда. Так что все в порядке.

Ретивый защитник, вздохнув, распрощался с судебным следователем. Шагая домой, он только головой качал: ну и дела!

Не хватало только мне доказывать на суде, что убитая была лесной нимфой или бесовкой.

Окружной начальник сыскной службы, жандармский поручик Тымл, полагал, что у молодого адвоката есть все основания считать его человеком незаурядных способностей - ведь с преступлением разобрались за предельно короткий срок, а убийцу обнаружили в тот же день.

Убийцу? - с недоверием усмехнулся молодой адвокат. - Может, обвиняемого?

Ну хорошо, обвиняемого, хотя сомневаться не приходится.

Пан поручик, неужели вами не обнаружено ничего такого, что направило бы ваши подозрения на кого-нибудь еще? Поймите меня, подсудимый не признался, так что ситуация не из легких.

А зачем ему признаваться, когда он знает, что очевидцев нет? Будет все отрицать, хотя это его рук дело, больше ни у кого в селе не было резона ее убивать. Я эту вдову знал: миловидная особа, одиночество толкнуло ее на связь с Бурдой. Женщина одна жить не может - во всяком случае, долго. А в остальном вела себя порядочно, Бурду ничем не шантажировала, по крайней мере нам ни о чем таком не известно.

Тогда почему он ее убил?

Пан доктор, - усмехнулся поручик, - потому же, почему не нанял себе адвоката, а получил его, то есть вас, официальным путем. Скорей удавится, чем отдаст крону, такие уж они тут. А на ребенка пришлось бы денежку из кубышки выкладывать.

Вы хорошо знаете этого сторожа?

Конечно, знаем. Человек как человек. Хибара у него от родителей, поле уже продал, живет, как говорится, тем, что бог пошлет, в корчме бы сиживал в свое удовольствие, кабы карман не был пуст, а так заглядывает туда, если кто на пиво подкинет...

А если ему кто-то подкинул на пиво с условием, чтобы он наговорил на Бурду - дескать, видел его идущим за этой бедолагой?

А кому понадобилось бы давать ему на пиво? Зачем? То-то и оно. У нас, знаете ли, хватило ума разузнать, не держит ли этот Хлоупек за что-то зла на Бурду, но ничего такого не откопали. Наоборот, говорят, сторож хорошо относился к Пршимдовой, правда, был порядком моложе ее, так что какая-нибудь серьезная связь исключена. Случалось, она штопала ему белье - словом, обычная взаимовыручка двух соседей-бедняков.

- А как насчет Бурдовой жены? Она не ревновала? Поручик рассмеялся.

- Думаете, она могла... Да что вы! Это же деревня, понимаете? Люди смотрят на вещи просто; чего бы ей так уж злиться на него, ежели он и повалит какую-нибудь бабенку в сарае на солому? Особенно когда это остается между ними.

- Но между ними не осталось. В селе проведали.

- Проведали позднее. Они ведь долго встречались. Но в разговоре с Бурдовой мне не показалось, чтобы она воспринимала это так уж трагически.

- А может, все переменилось, когда Бурдова узнала, что его любовница в положении?

Поручик пожал плечами.

И вот еще что, пан поручик. В показаниях Хлоупека меня поразила одна вещь. Поначалу он решил про ту фигуру в темноте, что это лешак или гоготун. Не странно ли, как считаете?

Очень даже странно. Ерунда какая-то. Лешак ведь появляется не ночью, а в полдень...