Укрощенная страсть - Джил Грегори

Реакция Клинта на ее действия позволяла Эмили почувствовать всю силу ее женской красоты, всю свою власть над ним. Она была безмерно счастлива, что он нуждается в ней так же сильно, как она в нем. Он действительно был ей нужен — весь целиком.

Дыхание Эмили превратилось в укороченные прерывистые вдохи. Закруживший ее водоворот удовольствия не давал ей возможности думать. Все, что она могла делать, — это прикасаться к Клинту, держаться за него, извиваться под ним, пока он гладил ее волосы и целовал губы.

— Эмили, я хочу тебя. — Он скользнул рукой между ее влажными бедрами. — Хочу так сильно, что это меня убивает. — Всеми силами стараясь сохранять контроль над собой, Клинт продолжал ее гладить, следя за ее лицом, вдыхая сладкий упоительный запах ее кожи. — Я хочу тебя… сейчас… — Он зарылся лицом в буйный каскад ее волос.

— Я тоже хочу тебя. Пожалуйста… о, пожалуйста, Клинт! Страсть опьяняла Эмили подобно крепкому бренди. И Клинт не мог больше противиться пламени этой страсти, вспыхнувшей в ее соблазнительном теле.

Он застонал. Его желание, заявлявшее о себе тяжелыми ударами, посылало в его тело болезненные волны. Заглядывая ей в лицо, вдыхая ее сладкий аромат и чувствуя под собой ее отчаянные извивающиеся движения, он быстро приближался к предельной черте. Эмили, горячая, влажная, была готова принять его. В ее сверкающих глазах он увидел желание, такое же жестокое, как его собственное.

Он накрыл ее своим телом и бедрами развел ей ноги. Затем вошел в нее — осторожно, гладя и целуя ее. Когда она сдавленно вскрикнула от боли, его тело замерло, только сердце стучало прямо против ее сердца.

— Эмили, Эмили… — шептал он.

Как нежно в его устах звучало ее имя! Она перестала ощущать боль, когда подумала об этом. Вцепившись в него, не открывая глаз, не дыша, она с опаской выжидала. Однако последовал нежнейший поцелуй.

— Держись, моя сладкая. Сейчас будем двигаться дальше. Сохраняя контроль над собой, Клинт осторожно проник вглубь, разрушая последний барьер между ними. Его движения становились все увереннее и сильнее, повергая Эмили в бешеный вихрь удовольствия, заставляя извиваться и хватать ртом воздух. Захваченная водоворотом чувств, она вцепилась в Клинта и начала покачивать бедрами в одном ритме с его напрягшимся телом. Ее пальцы пробирались сквозь его густую шевелюру, скользили вдоль его спины, по ягодицам и бедрам, царапая ногтями его кожу. Когда его броски стали особенно быстрыми и жесткими, она лихорадочно обхватила его ногами, двигаясь еще энергичнее. Восхитительные ощущения внутри нарастали как поднимающийся шторм, унося ее в головокружительно-сладкое, ни с чем не сравнимое удовольствие.

Безумный огонь, охвативший обоих, пронесся сквозь кровь, превратив их в единое целое. Вцепившись друг в друга, подхваченные невидимыми крыльями, они поднимались по спирали все выше и выше, все быстрее удаляясь от мира. Наконец весь этот вращающийся хаос остался внизу и они вознеслись на самый край Вселенной. Освобождение принесло радость и ощущение полноты. Они медленно кружились в объятиях друг друга, чтобы позже так же медленно вернуться обратно на землю.

Насытившиеся и все еще затуманенные после пережитого блаженства, они лежали, не разнимая объятий. Эмили казалось, будто она плывет. Должно быть, она грезила… но это было еще лучше, чем грезы. Она положила голову Клинту на грудь, и их окутала дремота.

Но Эмили не хотела спать. Ей хотелось, чтобы эта бессонная ночь не кончалась, чтобы можно было отодвинуть утро…

Внезапно снаружи послышался царапающий звук. Дверь со скрипом открылась, и в конюшню проник лунный свет. Эмили вздрогнула и очнулась в руках Клинта. Она почувствовала, как напряглась каждая его мышца.

— Тс-с, — выдохнул он ей в ухо и крепче сомкнул руки, когда Джейк Спун повел к стойлу своего жеребца.

Эмили вспомнила о своей шали, оставшейся на полу, и ее охватила паника. Вдруг дядя Джейк ее обнаружит? Она, едва дыша, стиснула пальцами тугие мускулы Клинта. Ей казалось, что она не сможет выдержать, пока ее дядя расседлывает и обихаживает лошадь.

Но в потемках Джейк ничего не заметил. Он работал сноровисто и быстро покинул конюшню, закрыв за собой дверь и снова оставив их одних. С минуту не было слышно ни звука, кроме биения их сердец.

Наконец Клинт приподнялся и, глядя сквозь темноту на бледное лицо Эмили, накручивая на палец ее спутанные шелковые волосы, заметил, слегка улыбнувшись:

— Он был близок к тому, чтобы накрыть нас.

— С-слишком близок, — запинаясь, ответила Эмили. Она не могла, подобно Клинту, улыбаться. Ей было не до шуток. Внезапно ее обдало ледяным холодом. Красота ночи растворилась, и вернулась суровая реальность.

Эмили содрогнулась и, внезапно осознав свою наготу, отодвинулась подальше от Клинта.

Возвращение дяди Джейка уничтожило чарующий мир, не оставив и следа от недавней страсти, напомнив обо всем, что так хотелось забыть. Эмили не знала, куда и по каким делам ее дядя отлучался этой ночью, но его отъезд не мог не вызывать тревоги. Дыма без огня не бывает — это ей было известно по прошлому опыту.

Клинт наверняка что-то подозревал. Но почему он ее ни о чем не спрашивает? Почему он остался с ней, вместо того чтобы последовать за дядей Джейком?

Внезапно ее осенило. «Потому что он уже знал, куда едет дядя Джейк. И знал, что он замышляет. Он просто ждет подходящего момент, чтобы захлопнуть ловушку…»

Ее охватила тревога. Клинт Баркли — человек, привыкший все держать под контролем. Он ничего не делает случайно или непродуманно. Ей следовало помнить об этом. Она не должна ему доверять в том, что касается ее семьи. Он презирает Спунов, равно как и они презирают его.

И трудно сказать, как далеко простирается эта ненависть. Возможно, она распространяется и на сердечные дела тоже.

«Ведь Клинт хотел только одну ночь», — удрученно подумала Эмили.

И эта ночь уже подходила к концу. Когда дядя Джейк входил в конюшню, через дверь были видны мерцающие опаловые полосы, первые признаки близившегося рассвета.

Эмили протянула руку за своей сорочкой. Ощущение своей наготы и уязвимости — в прямом и переносном смысле — внезапно стало слишком болезненным, чтобы выдерживать его дальше.

Клинт выхватил у нее сорочку.

— Эмили, подожди. Не уходи так сразу. — Окинув взглядом ее грудь и хрупкую нежную шею, он задержался на ее серебристых глазах. В них, таких огромных, была сейчас затравленность и тоска.

— Клинт, не надо, прошу вас, — тихо сказала она — Взгляните на небо. Видите, уже утро.

Она вновь потянулась за сорочкой, и на этот раз Клинт не остановил ее.

Эмили трясущимися руками надела ее, стараясь не смотреть на Клинта. Она подумала о том, что за время, проведенное ими на этом сеновале, Клинт ни разу не сказал, что любит ее. И ни словом не обмолвился о будущем.