Страна призраков - Колин Уилсон

Эту часть повествования Найл знал, так как слышал ее непосредственно от Хеба Могучего. Однако сила повествования у старого тролля была такова, что хотелось завороженно внимать, не пропуская ни единого слова.

«Тем не менее это было тем толчком, который решил борьбу в пользу пауков. Вместе с разумом в них взрастали отчаянность и ненависть. Они мечтали о мести, жили ею. Понимая изначально, что мир материи подвержен влиянию воли, они взялись развивать ее как единственную способность противостоять людской агрессии. Начать с того, что с помощью ума они научились охотиться за добычей. Живя впроголодь в горных низинах, некоторые особо сильные охотники приноровились волей обездвиживать на лету птиц. Больше всех своими бойцовскими качествами выделялся Хеб, который и сделался у них вождем.

Как-то раз они с братом заметили в долине пастухов. Спустившись незаметно по склону, из каменного укрытия парализовали двоих так, что те не могли ни двигаться, ни говорить. Пауки больше ничего не сделали — им лишь хотелось удостовериться, что волей можно обездвиживать двуногих. Хеб считал, что люди гораздо сильнее пауков, но в этот день выяснилось, что это не так, их можно покорить силой воли.

Много лет пауки готовились к решающей схватке, которая дала бы им полную победу, без всякой возможности врагам оправиться от удара. Восьмилапые понимали: стоит хотя бы горстке двуногих ускользнуть, и противостояние неизбежно возобновится. Наконец, под началом внука Хеба Охотника, которого тоже звали Хеб, они окружили город Корш и сомкнули свою волю воедино, словно непроницаемую сеть. Парализованы оказались все жители города, ставшего с этого дня столицей Смертоносца-Повелителя Хеба».

Свои слова тролль адресовал в основном капитану, чувствуя, что для него все это внове. От горячей каминной плиты паук успел отодвинуться и теперь застыл, как это могут делать некоторые птицы: на целые часы, а то И дни.

«Ты можешь объяснить, отчего людей так тянет воевать?» — спросил капитан.

Тролль поворотился к Найлу.

«На этот вопрос, наверное, следует ответить тебе».

Найл и в самом деле много над этим размышлял, особенно с той поры, как выслушал рассказ Хеба о войне, Приведшей к порабощению человечества.

«Мне кажется, люди производят гораздо больше энергии, чем в силах использовать. До пришествия кометы энергия сделала их хозяевами Земли. Но уже тогда некоторые понимали, какую проблему она создает. Большинство животных расходует жизнь на то, чтобы добыть себе пропитание. Человек эту проблему решил и стал властелином Земли. Но перед прилетом кометы его коростой разъедали скука и разочарование. Энергии оказалось слишком много, и его удушали благополучие и развращающее безделье. — Найл выстраивал логическую цепочку от того, что ему в свое время открылось в Белой башне. — Ивот судьба бросила, возможно, величайший в истории вызов, и человечество отправилось искать и осваивать новые миры. Те же, кто остался, вскоре сделались такими же склонными к насилию и воинственными, как и их предки тысячу лет назад. Я, хотя и сам человек, никак не могу отделаться от мысли, что они заслужили рабскую участь».

Говоря, он уловил, что тролли слушают с изумлением и даже некоторым трепетом. Найл им казался не более чем простецким пареньком, который вдруг начал рассуждать с весомостью ученого, сведущего в истории человеческой расы.

«Откуда ты это все узнал?» — спросил старик.

Капитан избавил Найла от необходимости пускаться в разъяснения.

«Он избранник богини», — сообщил он.

Все растерянно замолчали, усваивая услышанное.

«А… почему избранник богини путешествует без слуг?» — проговорила наконец хозяйка.

«Мне надо спасти жизнь брата».

«Вот как? Твой брат находится в плену?» — не понял старик.

Найл пожалел, что не обладает способностью Хеба Могучего выпаливать большие объемы информации единым телепатическим залпом, без муторных объяснений.

«Нет, дома, — сказал он, поворачиваясь к жене тролля. — Но отравлен. Быть может, ему осталось жить недели три».

«Но возможно, у нас получится помочь, — подал голос муж. — Отец мой очень силен в науке о ядах».

У Найла забрезжила робкая надежда.

«Опиши признаки его болезни», — велел старик.

Найл рассказал, как Вайг, пробуя на остроту лезвие топора, которым орудовали убийцы Скорбо, случайно порезал палец. Когда он взялся описывать симптомы — скачущий жар, бред, провалы в памяти, — старик лишь покачал головой.

«Это не просто яд. Похоже на уусли — зелье из корней трекуты, содержащей крохотные живые тельца, подвластные карвасиду. Ими можно управлять на расстоянии, даже из Страны Призраков».

«А нельзя ли каким-то образом эти организмы уничтожить?»

«Если карвасид готовил зелье сам, то почти невозможно. Впрочем, есть дерево, способное мешать его мысленным вибрациям. У нас оно зовется ниритой».

Найл узнал мысленный образ.

«Аболия? Мы уже поместили брата в комнату, где по бокам стоят два таких дерева».

«Тогда вы сделали все, что могли».

«Но ведь ты можешь попросить о вмешательстве богиню?» — предположила хозяйка.

Найл отрицательно покачал головой.

«Она скажет, что эту проблему я должен решать сам».

«Так на что ты надеешься?» — напрямик спросил тролль.

«Я хочу говорить с карвасидом напрямик и найти обоюдно приемлемое решение, которое спасет жизнь брату».

«Поэтому ты и держишь путь к северным горам?»

«Да».

Супруги с некоторой неуверенностью переглянулись, затем посмотрели на старика, задумчиво посасывающего трубку.

«Ну а что? Только может оказаться, ты заплатишь цену выше той, на которую рассчитываешь».

«Каким образом?»

«Более всего на свете он ненавидит пауков. Если пойдешь у него на поводу, он задумается, как можно использовать тебя против них».

«Почему он так не любит пауков?» — недоуменно спросил Найл.

«Потому что он сам находился в Корше, когда тот пал под натиском Хеба. Паукам было дозволено разговеться человечиной, он лишился жены и детей».

«Как его звали?»

«В те дни он был известен как Сатханас — начальник стражи, ревностный служака. После падения города он незаметно ушел в сторону Серых гор».