Симон Петлюра - Виктор Савченко

Но, к удивлению многих, заседания Центральной Рады возобновились на следующий день — 29 апреля. Грушевский проинформировал присутствующих о причине арестов депутатов. Причина крылась в «деле» банкира Доброго — директора Киевского банка внешней торговли, члена финансовой комиссии Центральной Рады. Этот банкир проводил не только «темные» махинации с сахаром, но и лоббировал немецкие интересы, будучи представителем УНР на переговорах с ними. Голубович с трибуны Рады говорил о нем: «Добрый продался немецкому государству».

Возможно, Добрый был одним из финансовых организаторов заговора против Центральной Рады. Среди «богатых людей Украины» еще с марта 1918-го, шли разговоры о необходимости «разгона» Центральной Рады. И одними из самых активных заговорщиков были члены союза «Протофис — Промышленность. Торговля. Финансы. Сельское хозяйство» и помещики из «Союза земельных собственников». Во всяком случае, немцы решили защитить «обыкновенного украинского банкира» и «своего человека».

По приказу министра Ткаченко банкир Добрый был тайно арестован и увезен в неизвестном направлении. Немцы же, пользуясь законом о военно-полевых судах, взялись за дело об исчезновении Доброго и за три дня узнали об организаторах этого юридически незаконного ареста. Самоуправство немецкого командования вызвало протест в Раде и подхлестнуло ее к молниеносным решениям.

Центральной Радой 29 апреля очень быстро, почти молниеносно и практически единогласно, была принята Конституция УНР, и Грушевского избрали первым президентом республики. Но это был последний день Центральной Рады, день, когда все решения Рады уже ничего не стоили. Уже в девять вечера на улице послышалась ружейная стрельба, и члены Центральной Рады решили, «от греха подальше», разойтись по домам. Вскоре разошлась и охрана Центральной Рады — сечевые стрельцы, а Грушевский, опасаясь переворота, под охраной стрельцов удалился ночевать в их казармы. Около здания Центральной Рады случилось странное происшествие. Неизвестный злоумышленник в форме сечевого стрельца кинулся на Грушевского со штыком наперевес. Грушевский успел отскочить, но его жену вражеский штык серьезно задел.

Небольшие офицерские отряды сторонников гетмана с белыми повязками на рукавах шинелей постепенно захватывали все важные стратегические объекты Киева.

Еще в полдень 29-го, в километре от здания Центральной Рады, где выбирали президента, в цирке Чинизелли на съезде «украинских хлеборобов» был избран гетман всея Украины. В три часа дня, в трех кварталах от Центральной Рады — на Софийской площади — был проведен молебен о «даровании власти над Украиной гетману Скоропадскому». В этот день Центральная Рада делала вид, что не замечает гетмана, а гетман полностью игнорировал существование Центральной Рады.

Справка: Скоропадский Павел Петрович (1873—1945) — из семьи украинских аристократов, крупный помещик. Потомок гетмана Украины Ивана Скоропадского (1707—1722 гг.) Закончил Пажеский корпус, кавалергард. Участвовал в Русско-японской и Первой мировой войнах. С 1911 года генерал-майор, командир лейб-гвардейского конного полка. В 1914—1917 гг. — командир бригады, затем дивизии и корпуса, генерал-лейтенант.

Еще днем Центральная Рада могла изменить ситуацию в Киеве, арестовав гетмана и разогнав его офицерские отряды, ведь на стороне Рады в Киеве еще оставалась примерно тысяча штыков (основные силы армии УНР и Вольного казачества — около 40 тысяч штыков и сабель — были в провинции и на фронте), в то время как у гетмана офицерские дружины насчитывали едва 300—350 человек, а охрану самого гетмана составляли 5 офицеров. Но этого не было сделано из боязни вмешательства немецких войск.

Вечером в казармах сечевых стрельцов проходило тайное заседание. Там были Грушевский, Петлюра, Порш, Коновалец, члены ЦК УПСР и УСДРП. Было предложено собрать силы, пробиться к дому гетмана, арестовать его и тайно вывезти из Киева на некоторое время... Но осторожность взяла верх, и решение было принято такое: временно смириться с переворотом и готовиться к новому восстанию.

Ночью сечевые стрельцы приняли решение соблюдать нейтралитет. Исполняющий обязанности военного министра вместо арестованного Жуковского генерал Греков Просто исчез из города, а руководитель Генерального штаба перешел на сторону заговорщиков. После десяти вечера 29-го не было уже центра, который бы взял на себя руководство обороной республики. Под утро 30 апреля небольшой отряд офицеров захватил здание Центральной Рады. Власть сама упала в руки гетмана.

ГЛАВА 11 И «ОТ ТЮРЬМЫ НЕ ЗАРЕКАЙСЯ» 30 апреля—13 ноября 1918 г.

Весной 1918 года в Киеве стала популярной песня:

«От Киева до БерлинаЩэ нэ вмэрла Украина,Гайдамакы щэ нэ здалысь.Дойчланд, дойчланд, юбер алес!»

Эта политическая частушка отражала политические реалии той поры, когда гетманская Украинская держава подпиралась исключительно австро-германскими штыками, стыдливо прикрывая германский произвол на Украине.

Немецкое и австрийское военное командование располагало на землях Центральной Украины 28 дивизиями и 2 кавалерийскими бригадами, в то время как гетман «всея Украины» мог «похвастаться» только одной регулярной дивизией.

После гетманского переворота стало ясно, что новая власть не имеет никакой поддержки как со стороны украинского населения, что посчитало гетмана «узурпатором», так и со стороны «русских кругов», что восприняли гетмана как сепаратиста и противника «единой России». Но с переворотом смирились — власть Центральной Рады не была способна на решительную борьбу за власть и капитулировала, а русские «белогвардейцы» не были организационно и идеологически подготовлены к выступлению.

Никита Шаповал вспоминал, что «после переворота социал-демократы нигде не показывались», а президиум Центральной Рады просто исчез, не сказав «ни одного слова о событиях». Члены Малой Рады вообще отказались собираться, как, впрочем, и члены Учредительного собрания Украины, что было намечено на 12 мая. Попытка собрать часть депутатов привела к аресту руководителя оргкомитета Федора Швеца. В день переворота на Грушевского

было произведено покушение, которое очень испугало президента. Лидеры Центральной Рады ожидали от новой власти всяческих притеснений. Но, кроме арестов премьера Голубовича, министров Жуковского и Ткаченко, широких репрессий не последовало. Правда, Петлюра 30 апреля был арестован, но уже 1 мая был выпущен по личному распоряжению гетмана и приглашен на аудиенцию к Скоропадскому, на которой гетман назвал его арест «досадной оплошностью чиновников». Гетман надеялся, что сможет лавировать между многочисленными и разнополюсными группами «сознательных украинцев», монархистов, федералистов и русских «единонеделимцев», демократов и сторонников военной диктатуры.