Симон Петлюра - Виктор Савченко

Немцам также стало известно, что отдельные представители Центральной Рады, а возможно и Петлюра, думали решить «немецкий вопрос» путем организации на Украине всеобщего крестьянского восстания против немцев и восстания польского корпуса, которое заставило бы немецкое командование вывести войска с Украины. Открытая агитация против немецкого командования, даже с трибуны Центральной Рады, также не способствовала стабилизации отношений и заставляла немцев задумываться о продолжении «союза» с Центральной Радой.

Оставшись не у дел, Симон Петлюра думал вернуться в войско или создать оппозиционную, «европейского типа», газету или журнал — свободную трибуну для критики установившегося на Украине режима. Журналистское дело он знал и любил. Петлюра рассчитывал на редакторскую работу в газете «Час» или в еженедельнике «Книгар». Но в конце марта 1918 года ему неожиданно предложили совсем другое занятие — стать главой Киевского губернского земства.

Тогда о Симоне вспомнила группа общественных земских деятелей-полтавчан, которая и предложила ему возглавить земство. Петлюре необходимо было остаться в обойме политических лидеров, чтобы его имя не забывали, завязать отношения с широким кругом киевской либеральной интеллигенции и найти опору среди определенных «хозяйственных» сил.

Петлюра сначала отказался и откровенно признался друзьям, что совершенно ничего не понимает в земской организации. К тому же к земским организациям Украины у украинских социалистов имелось некоторое недоверие как к «прорусским», к организациям, где заседают либералы и дворяне-помещики.

В начале апреля Петлюра все же согласился стать во главе земства. Земство на Киевщине было молодой общественной организацией, созданной только в марте 1911 года, в отличие, скажем, от Полтавщины, где оно существовало с 1865 года. На Киевщине земство имело украиноязычную «Земскую газету», опекало сельское «Вольное казачество», признавало Центральную Раду.

Петлюра решил создать Всеукраинскую структуру земств — Всеукраинского союза земств — на основе Киевского земства. Такую структуру он сумел организовать уже в конце апреля 1918 года. Земства стали готовить национальные кадры хозяйственников и управленцев для строительства «нового общества» на Украине.

Но первое обращение земства к правительству УНР, по поводу налаживания железнодорожного сообщения между Киевом и Москвой, вызвало резкий отказ кабинета Голубовича.

С 24 апреля 1918 года план государственного переворота на Украине был приведен в действие. Немцы вынуждены были торопиться, потому что хотели не допустить созыва на Украине Учредительного собрания. Беспокоили их и недопоставки украинского продовольствия в Германию. Сначала немцы думали провести мирный социальный переворот путем ультимативных требований. Немцы потребовали от Центральной Рады смены правительства Голубовича, отказа от проведения «Учредилки», прекращения развертывания войска УНР, разрешения свободы торговли продуктами питания, разрешения немецких и австрийских военно-полевых судов, возвращения части земли помещикам и роспуска земельных комитетов. Но Центральная Рада не пошла ни на какие уступки немцам...

Тогда немцы перешли к реализации планов военного заговора... Встреча Скоропадского с генералом Гренером (фактическим руководителем всех немецких войск на Украине) привела к выработке плана военного переворота. Немцы обещали военную силу для переворота, а Скоропадский — выполнить все требования немцев после захвата на Украине власти.

На следующий день немецкое командование официально распространило указ о немецких военно-полевых судах на Украине. Этот указ вызвал бурю эмоций в Центральной Раде, вплоть до требований «решительного боя планам немецких генералов» и «немедленной отставки Эйхгорна».

Вечером 26 апреля немцы разоружили украинскую Синежупанную дивизию, что прибыла недавно в Киев. Эта дивизия была сформирована в Германии из украинских военнопленных и передавалась Украине по просьбе Центральной Рады. Но Центральная Рада испугалась наличия в Киеве неконтролируемой военной силы. Рада не торопилась с предоставлением солдатам дивизии пайков и казарм и фактически не протестовала против их разоружения.

28 апреля в час дня открылось очередное заседание Центральной Рады. Ждали больших решений, вплоть до требования вывода австро-немецких войск с Украины, поэтому в большой зал набилось много публики. Выступающие были «на взводе» и говорили об одном: «завоевания революции и демократии не могут быть принесены в жертву немцам». Но в три часа пополудни произошли события, поставившие первую точку на этих «завоеваниях».

К зданию Центральной Рады подъехали немецкий броневик и несколько тачанок с пулеметами и немецкими солдатами. Пулеметы были направлены на двери и окна Центральной Рады, а в само здание проникли около полусотни немецких солдат. В зал заседаний, держа винтовки наизготовку, ворвались двадцать солдат и лейтенант, который скомандовал депутатам: «Именем немецкого правительства приказываю всем... руки вверх!»

И, как ни удивительно, 90% депутатов высшей законодательной власти независимой державы по команде младшего немецкого офицера подняли руки!

Опешивший Грушевский, который вел заседание, пытался было возразить офицеру: «Тут глава я и призываю вас к порядку! Я протестую!»

Но немец резко отрезал: «Теперь я распоряжаюсь, а не вы! Поднимите все руки! Нам нужно арестовать Ткаченко, Жуковского, Любинского, Гаевского. Все собравшиеся тут должны мне выдать все личное оружие. Иначе они будут строго наказаны!»

Немецкий офицер потребовал от Грушевского показать перечисленных депутатов. Грушевский, не поднимая рук, выдавил из себя: «Я их тут не вижу».

К этому времени в зале находились двое из разыскиваемых немцами депутатов, они добровольно вышли к офицеру и дали себя арестовать.

Три депутата сдали пистолеты... Но унижения этим не закончилось. У Грушевского были изъяты документы Центральной Рады. Из зала депутатов выпускали по одному, тщательно обыскивая у дверей, потом определили всех под замок, в отдельное помещение, где депутаты промаялись больше часа. Наконец к пяти часам вечера немецкий караул был снят и депутатам позволили разойтись. При выходе из здания был арестован и военный министр Жуковский.

Никто из присутствующих тогда не знал о причине арестов, обыска, налета на Центральную Раду. Большинство сходилось в мнении, что произошел военный переворот. Обыску подвергалась комната в здании Центральной Рады, в которой жила семья Грушевских. После обыска Грушевский остался в здании Центральной Рады под домашним арестом до восьми часов вечера. В полночь Грушевского посетил немецкий военный атташе Штольценберг и, подробно расспросив о случившемся в Центральной Раде, извинился за брутальную форму ареста.