Прорыв на Харбин - Афанасий Белобородов

Листовки второго типа были откровенно антисоветского содержания. Они подписывались уже не организациями гоминьдана в Харбине, а отдельными лицами, как бы не связанными с центральным правительством Китая и его правящей партией. Эти листовки открыто призывали к войне с Советским Союзом. Вот образчик подобных бредовых фантазий, подписанный: "Чжу Фан Су", то есть "Чжу-антисоветчик". Начав со стандартных фраз, восхваляющих роль гоминьдановского Китая, Америки и Англии в освобождении Маньчжурии, помянув походя "низких людей в Китае" (китайских коммунистов), обругав статью советско-китайского договора, где китайское правительство официально согласилось признать независимость Монгольской Народной Республики, Чжу-антисоветчик заканчивал: "да здравствует Чан Кайши! В союзе Китая с Америкой, Англией и другими государствами пойдем на Москву! И в Москве выпьем чару вина! Выступайте против большевиков"{66}.

Вот так и получилось, уважаемый читатель: не успели еще обсохнуть слезы на глазах жен и матерей советских солдат; сложивших головы за освобождение Маньчжурии, а гоминьдановцы уже охаяли память освободителей, стали стрелять из-за угла в их боевых товарищей, подняли знамя нового антисоветского похода и нацелились не более и не менее как на Москву.

Спросите: что они, эти гоминьдановцы, манией величия все заболели или иным видом шизофрении? Нет, это не болезнь. Это - политика, которая проводилась под девизом "цель оправдывает средства". А цель состояла в том, чтобы всеми средствами затушевать роль Советского Союза в разгроме империалистической Японии. Если вы почитаете нашу литературу, где приведены факты, характеризующие современных буржуазных фальсификаторов истории второй мировой войны, то убедитесь, что старания чанкайшистов сорок пятого года не остались забытыми, что их фальшь, слегка подновленная и переодетая в наукообразную форму, была принята на вооружение многими американскими и прочими зарубежными историками, а спустя некоторое время - и председателем компартии Китая Мао Цзэдуном и его нынешними последователями.

Далеко не сразу произвели маоисты резкую переоценку того огромного вклада, который внесли наши Вооруженные Силы в разгром японского милитаризма, в освободительную борьбу китайского народа. В августе 1945 года, по живым следам событий, Мао Цзэдун писал:

"...Красная Армия пришла помочь китайскому народу изгнать агрессоров. Такого примера еще не было в истории Китая, влияние этого события неоценимо"{67}. Не прошли годы, и замелькали в маоистской прессе уже знакомые слова про "некоторых людей, которые думают..." и прочая подобная фразеология, пытавшаяся подготовить Китай к следующему пропагандистскому шагу, к тому, что "неоценимую помощь Красной Армии" надо понимать наоборот - так, как понимали ее чанкайшисты.

Тогда, осенью сорок пятого года, передавая представителям Народно-революционной армии трофейное японское оружие и военную технику тысячи орудий, минометов, пулеметов, сотни танков и самолетов, сотни складов с боеприпасами и военным имуществом, мы не считали это чем-то особенным. Просто выполняли свой интернациональный долг перед братьями по классовой борьбе китайскими коммунистами. Знали, что они ведут тяжелые и неравные бои с буржуазной армией Чан Кайши, до зубов вооруженной и оснащенной американскими империалистами, что в дальнейшем эта борьба станет для китайских коммунистов еще более трудной - ведь против чанкайшистов с их американскими танками, бомбардиров- щиками, артиллерией они имели по винтовке на троих да по три десятка патронов на винтовку. И не помоги мы, кто же им еще поможет?

Начавшаяся вскоре в Китае гражданская война ("Третья гражданская революционная война", по принятой там терминологии) между коммунистами и гоминьдановцами на первом ее этапе стала борьбой за Маньчжурию - самый развитый в промышленном отношении район Китая. Но к этому времени соотношение сил уже значительно изменилось в пользу Народно-революционной армии. Сотни тысяч добровольцев - китайских рабочих и крестьян, пополнивших ее ряды, - были вооружены японским трофейным оружием. Китайским вооруженным силам была передана и часть советского оружия. Создавались танковые, артиллерийские, авиационные части. Армия, до тех пор носившая ярко выраженный партизанский характер, стала регулярной. Битва за Маньчжурию окончилась победой китайских войск, руководимых КПК. Здесь они обрели прочный тыл с 40-миллионным населением, с металлургическими и машиностроительными заводами, с угольными разработками, с надежной продовольственной базой.

Стать свидетелем этих событий мне уже не довелось. В октябре сорок пятого года вызвали в Москву за новым назначением.

Порт-Артур

В конце сорок пятого - начале сорок шестого годов в связи с переходом наших Вооруженных Сил на мирное положение в их организационной структуре происходили значительные изменения. В частности, формировался аппарат главнокомандующего Сухопутными войсками. Мне предложили должность начальника управления боевой подготовки Сухопутных войск. Не хотелось уходить со строевой работы, но Александр Михайлович Василевский, возглавлявший с марта 1946 года Генеральный штаб, сказал:

- Сформируйте управление, подберите людей. А вашу просьбу учтем.

Формируя управление, мы не испытывали недостатка в опытных генералах и офицерах. Просматривая личные дела кандидатов на ту или иную должность, беседуя с ними, я часто затруднялся, кого именно предпочесть из всех этих отлично подготовленных товарищей. В те дни почувствовал особенно остро всю сложность подбора и расстановки кадров. Армия сокращалась, уходили в запас сотни и тысячи генералов и офицеров, которые прошли через огонь многих войн. Как сделать, чтобы в управлении боевой подготовки создать коллектив с наибольшими потенциальными возможностями? Как подобрать людей, не только имеющих личный богатый опыт, но и способных суммировать весь опыт Великой Отечественной войны, детально его проанализировать и сделать достоянием нового поколения солдат и офицеров, которые, чем далее, тем более, будут сменять старшее поколение?

Сижу, бывало, в кабинете, рабочий день окончен. Посоветовался уже с товарищами, решили: такого-то офицера назначим на такую-то должность. А личные дела других кандидатов лежат еще на столе с немым, обращенным ко мне вопросом. Ведь в каждой папке, на пронумерованных страницах, скупыми строками отражена большая боевая биография - неотъемлемая частица биографии наших Вооруженных Сил, драгоценный опыт, который может и должен служить общему делу.

Однажды после официального доклада маршалу А. М. Василевскому, уже за чашкой кофе, у нас зашел разговор на темы, связанные с вопросами изучения боевого опыта и боевой истории наших Вооруженных Сил. Говорю ему: