Злодейка, разыгравшая свою смерть. Том 2 - Элли Лин

не было видно. Девочка, как и та черная тень, растворилась на месте, словно дымка растаяла в воздухе.

— Наверное, она переживает о своей старшей сестре, — решил Армас. Он снова посмотрел на парня, что пришел передать сообщение. — Что ж, раз ты передатчик, то поскорей донеси, что мы будем готовы сменить ребят в любую минуту, но перед этим нам нужен час, чтобы закончить зачистку этого места… А хотя, — демон похлопал паренька по плечу, — можешь не торопиться, думаю, та малышка все сама передаст.

* * *

— Напал… Он вздумал сорвать так помолвку? Поэтому-то и привел для этого ту огромную тварь? Мадеус, ты совсем чокнулся?! — от души обругав Мадеуса всеми выученными за две жизни словечками, Витта взяла себя в руки.

Пусть ее лицо и покраснело от гнева, сама она старалась сохранять хотя бы видимость спокойствия.

Та тварь, что звалась драгонитом, выпущенная Мадеусом на волю, была иного порядка. Не той, с кем хотелось бы бороться, и уж точно не той, с кем хотелось бы начать дружить. Драгониты столетиями пребывали в спячке под толщами земли или снега. Пока никто их не трогал — они мирные как скала. Но если их разозлить или насильно проникнуть к ним в голову… Можно получить безграничную силу и мощь, а еще безумно прочное, почти неуязвимое тело. Драться с драгонитом тоже самое, что и со стометровой горой разговаривать: это глупо, бессмысленно, да и любой отважившийся на это дурак сто процентов под конец пострадает, а быть может, и вовсе умрет. Если у горы есть оползни, то у драгонита имеется сильный хвост и голова. Иначе говоря, это существо крайне неприятный противник.

— Сколько же литров крови у Мадеуса ушло, чтобы накачать ей и подчинить чудовище такого масштаба? — шептала малышка.

Она и раньше задавалась этим вопросом, как Мадеусу удавалось подчинить так много людей и где взять столько лекарства, чтобы его из всех тел выгнать. Теперь же было даже страшно представить, как эту проблему решить. Сколько крови придется выкачать у Рины, чтобы изгнать из той твари Мадеуса? Может быть, Рину заглотят целиком?

От этой мысли затылок Витты покрылся гусиной кожей. Как же хорошо, что люди не знали о способностях Рины! А иначе они бы ее добровольно в пасть чудища бросили.

Переместившись в банкетный зал, где сейчас, по ее мнению, происходила безумная паника, Витта подозревала, что застигнет полную страха и воплей картину. Она думала, что все будут верещать и носиться из стороны в сторону. Чего она не ожидала, так это того, что в момент, когда попадет в переполненный зал, все двести ртов гостей будут замкнуты.

Все молчали. Гробовая тишина, какая может быть на поминках, но никак не на помолвке наводила на крайне неприятные мысли. Витта огляделась по сторонам. Красный и белые цвета слились в пугающую картину. Лицо Китрана побледнело, однако его глаза внезапно налились краснотой. Взгляд герцога зверел все больше с каждой минутой.

Витта перевела взгляд в сторону, куда смотрел герцог Китран. Ее сердце на секунду застыло. Рина лежала на руках Дитера, а ее конечности, похожие на тряпичные, были безвольно опущены, словно в них больше не было сил и жизни. Словно она умерла.

— С-сердце госпожи не бьется… — прошептал Дитер так тихо, насколько мог, но Китран его услышал.

Минуту назад, когда Рина с Дитером собирались покинуть банкетный зал, откуда ни возьмись появилась черная тень. Она окутала тело Эйрены подобно накативший из неоткуда волне, а когда тень исчезла, то и душа Рины ушла вслед за ней.

Они проиграли. Рину забрали прямо у него на глаза.

Витта, наблюдая за происходящей картиной из-за угла, нервно надкусила губу и вытерла покрасневшие глазки.

— Все не так… Все должно было быть не так… — шептала она.

Теперь Китран действительно мог сойти с ума. Окончательно лишившись рассудка, он всех уничтожит, и Витте, а точнее Эйрене, этого точно не избежать. Она та, кто знал о существовании драгонита. Она та, кто должен был предсказать, что Рихт использует эту тварь, когда не найдет другого способа сломить этот мир.

— Рина, прости. Пожалуйста, прости меня, — шептала Витта, все еще не отрывая взгляд от Рины, Дитера и Китрана.

Дитер снова не спас свою госпожу, потому из-за самобичевания казался на грани безумной паники. Китран тоже все сильнее погружался в состояние бреда. Теперь не только его глаза стали змеиными, казалось, что даже его кожа стала выглядеть немного другой. Она словно покрывалась, как и тот драгонит, крепкой коркой. Вот только, в отличие от черепахи, у смертного герцога не было панциря, у него в крови имелась сильная магия тьма и сила жизни. Прямо сейчас он их высвобождал, а вместе с тем давал своим инстинктам повелителя демонов выйти наружу.

Скоро каждый демон почувствует призыв своего повелителя. Скоро каждый явится сюда, чтобы начать творить произвол…

— Вот и наступил конец сказочки, — прошептала про себя малышка.

— Витта! Витта, что ты здесь делаешь? — Малик увидел сестру и подбежав к ней, схватил ее на руки и прижал к своей груди, пряча ее. — Тебе надо уходить, нельзя ребенку здесь оставаться.

— Но здесь ведь чудовище, а Рина…

— С Риной… Нет, с Эйреной все будет хорошо, но ты еще ребенок, тебе нельзя тут играть.

— Почему? — Витта ударила брата по голове, пока он все дальше уносил ее из банкетного зала. — Почему ты думаешь, что с ней все в порядке?!

— Потому что это она! — крикнул Малик. Его глаза тоже были влажными и покрасневшими, но руки и ноги не дрожали. По крайней мере, он изо всех сил себя вел как герой. — Рина… Она ни за что бы не сдалась. Люди в зале говорят всякое, мол как человек без единой раны мог вот так запросто упасть на месте и умереть… Я уверен, здесь что-то не так. С ней все будет в порядке. Она вечно попадает в беду, но с ней все будет хорошо!

— Ты доверяешь ей? Доверяешь Эйрене? — удивилась Витта.

— Конечно, она ведь об этом так просила! Она наша семья, а семья — самая важная часть нашей жизни. Ты тоже верь ей, Витта. Все будет хорошо.

Хорошо? Но…

Витта ударила себя ручками по щекам.

«Да, точно, все будет хорошо!» — она наконец-то взяла себя в руки по-настоящему.

Она считала, что была хладнокровна, но вместо этого, заметя Рину в беде, абсолютно перестала соображать и отдавать себе отчет о происходящем. Она позабыла, что должна быть сильной, раз уж решила противиться Люциану и