Начало пути1. Новый дом - Юрий Киселев

Сознание вернулось рывком, как только носа опять коснулось что-то мокрое и шершавое. Открыв глаза, Андрей увидел рядом белую тушу убитого им зверя, залитую ярким дневным солнцем, свою руку, лежащую на шее котенка, его желтые глаза, при свете дня выглядевшие вовсе не страшно, а по-детски умильно, полуоткрытую пасть с клыками, по размерам превосходившими человеческие пальцы, и красно-розовый язык, явно намеревавшийся опять лизнуть его по носу. Пришел день, и вместе с ним вернулись все проблемы. Вернее одна проблема - выжить. Котёнок явно признал его своей мамой, вон как ластится... Похоже, виновато выпитое молоко, а может, запах настоящей матери - сбрасывая его с тропы, кошка неплохо проехалась по нему своим брюхом, что-то от её желез должно было втереться в кожу и одежду Андрея. Через несколько дней запах выветрится, тогда, возможно, котенок и отстанет. Но эти дни ещё надо прожить...

Итак, планы в очередной раз поменялись. Первоначально Андрей хотел незамеченным пройти через заповедник и затеряться на северных фермах, устроившись на любую неквалифицированную работу - в преддверии зимы там наверняка недостаток в рабочей силе. Там, где предгорья заповедника плавно переходили в холмы, плодородная почва давала по два урожая в год, вот только технику на крутые склоны запустить было нельзя, приходилось обрабатывать землю и собирать урожай чуть ли не вручную - автоматическая техника требовала постоянного присутствия оператора. Впрочем, и ценилась продукция высоко. Всю эту информацию когда-то Андрей почерпнул в памяти искина, изучая историю и экономику Оканы, как и множество других на первый взгляд бесполезных сведений. К бесполезным сведениям он относил и то, что практически в самом центре заповедника располагалась научно-исследовательская база с пусть малочисленным, но, если верить справочной информации, постоянным персоналом. Как оказалось, сейчас эти знания пригодились. До людского жилья на северных границах заповедника с полученными травмами дойти было проблематично, а точнее - практически нереально. Зима уже вплотную подошла к границам предгорий, утром на камнях и траве лежал иней. В любую минуту небо могло затянуться тучами и пойти снег. В снегу на сусликов не поохотишься, они забьются в свои норы до весны и их не выгонят оттуда никакие силы. База была ближайшим человеческим жильём, где ему теоретически могли оказать помощь, находясь вдвое ближе к нему, чем ставшие вдруг сразу такими далёкими сельскохозяйственные фермы. Правда, по его прикидкам, базу он уже прошёл, обогнув по широкой дуге. Тем же темпом, что и последнюю неделю, до базы идти примерно четыре-пять дней, раза в два меньше, чем до ферм, но со сломанными рёбрами и больной ногой - неизвестно, дойдёт ли он вообще, но даже если дойдёт - неизвестно сколько времени на это потребуется. Плюс ко времени на дорогу надо добавить минимум два-три дня на отдых и охоту, иначе он просто никуда не дойдёт. К тому же до базы необходимо было дойти непременно до зимы - тогда, с учётом того, что прочитанная на звездолёте информация не устарела и хотя бы в основном соответствует действительности, был неплохой шанс спастись. Обжитые уютные фермы в изменившихся планах Андрея перешли в категорию недостижимой мечты...

Тяжело поднявшись, Андрей попробовал сделать несколько шагов. Терпимо. Вчерашняя боль, разрывающая на части всё тело, не ушла, но стала слабее, не туманила разум, позволяя думать не только о том, как поднять ногу без того, чтобы потерять сознание. Подобрав свою валявшуюся невдалеке палку, Андрей медленно доковылял до ручья и жадно напился. Холодная вода сразу заломила зубы, обожгла горло и прояснила сознание. Некстати в бок ткнулась кошачья голова - котёнок обнюхивал висящие на поясе тушки сусликов, чудом не свалившиеся при падении. Он явно хотел есть, и раз по запаху определил дичь - значит, мать уже начала помимо молока прикармливать его мясом. Котёнок ещё раз ткнулся носом в тушки и жалобно заскулил.

- Ты голодный, кроха? - спросил у него Андрей, - и что же мне с тобой делать?

Кот жалобно посмотрел ему в глаза, как бы говоря - "Что делать? Кормить! Ты же теперь моя мама!".

- Эх, бедолага, - ответил на выразительный взгляд Андрей, - кто бы меня покормил... Сдохнем мы с тобой оба от голода... Ну или оба выживем... Ладно, буду твоей мамой. Сейчас займёмся процессом кормления...

И Андрей, сорвав с пояса одну тушку, разрезал её лопаткой вдоль по брюшку, выпотрошил, разорвал руками на две половинки, оторвал зубами от задней лапки кусок нежного сочного мяса, немного пожевал его, вытащил изо рта, положил на ладонь и поднёс раскрытую ладонь с полупережёванным кусочком мяса к кошачьему носу. Кошак осторожно понюхал ладонь, слизнул языком мясо, и опять уставился на Андрея большими зелеными немигающими глазами.

- Понравилось, да? Котик любит мясо? - Андрей ласково приговаривал, продолжая рвать зубами суслика, отрывая мясо от костей и скармливая его кошаку.

Когда суслик был съеден, Андрей точно так же разделал и вторую тушку, правда, её они прикончили вдвоём - Андрею тоже надо было восстановить силы. Перекусив, Андрей доплёлся до туши убитой кошки и устало привалился к её животу. Котёнок улёгся рядом, положив на Андрея лапу и хвост, и под холодным осенним солнцем они задремали, прижавшись друг к другу.

Проснулся Андрей только под вечер от сосущего чувства голода в животе. Котёнок спал, прижавшись животом к нему, но, почувствовав, что человек проснулся, тоже потянулся, издав тонкий мяв, и открыл глаза.

- Пушистик, есть хочешь? - спросил у котёнка Андрей.

- Ня! - зверь явно подтверждал, что хочет.

- А нету ничего!

- Ня! - огорчённо ответил зверь.

- Ну что ты всё ня, да ня... Рычать можешь? Скажи рррррр...

- Няяя!

- Буду звать тебя няшкой!

- Ня... - огорчённо ответил кот.

- Не нравится... Ну хочешь буду звать тебя Барсиком? До барса, как твоя мама, тебе ещё далеко...

- Ня! - радостный ответ.

- Хотя какой ты Барсик, если "р" не выговариваешь? Будешь Басиком! Барсом станешь, когда подрастёшь...

- Ня... - обречённо согласился непризнанный барс.

- Так вот, Басик, сейчас я оденусь, чтобы не околеть в этих горах, как последняя паршивая овца, и мы пойдём с тобой искать еду. Вернее, оденусь я сейчас, а еду мы будем искать уже завтра - сейчас вся еда в норы забилась и спать улеглась до утра. Хорошо?

- Ня... - неохотно признал правильность данного решения кот.

Поговорив с котом - всё лучше, чем разговаривать сам с собой, Андрей продолжил заброшенное накануне дело - срезание с остывшей кошачьей туши шкуры. Дело продвигалось медленно, удалось срезать с бока неровный квадрат чуть менее двух метров шириной, как наступила ночь. Уже в темноте Андрей, сопровождаемый путающимся под ногами котёнком, доковылял до ручья, наощупь, в призрачном свете звёзд, промыв шкуру в ледяной воде. Свернув её в рулон и едва дотащив свёрток до погибшей кошки, Андрей аккуратно развернул шкуру на камнях, для перестраховки привалив ей по краям валунами, чтобы случайно не унесло ветром, понимая, что унести её может только ураган. С чувством выполненного долга, устроившись у неосвежёванного клочка кошачьей туши, Андрей подгрёб под себя не сопротивляющегося Басика и уснул...