Одержимая тобой - Татьяна Адриевская

на первом этаже и чаще всего пользуюсь окном вместо двери. И раньше в доме не было лифта…

Дмитрий оглядывается и отходит вглубь кабины, пристроив телефон на внутренний угол поручней. Легкое колыхание воздуха доносит до меня мягкий аромат его парфюма, и я вдруг четко осознаю, что мне нужно для спокойствия. Ощущать его запах. Неосознанно тянусь к нему и застываю, сделав всего один шаг. Не смей даже думать об этом.

– Заряда аккумулятора должно хватить хотя бы на час. Но надеюсь, нас вытащат отсюда гораздо раньше. Или же дадут электричество.

– На час, – поражённо повторяю я.

– А пока мы ждём, расскажи-ка, как ты вчера отметила защиту диплома?

– Поговори лучше с Оксаной, – огрызаюсь я и тут же жалею об этом.

Дмитрий поднимает одну бровь, его глаза внимательно изучают меня. Пристально и оценивающе. Кожа на спине покрывается мурашками. В тусклом свете фонаря его лицо кажется жёстче и менее благородным, но я не могу отвести зачарованного взгляда.

– Ты словно ревнивая жена. Забавно.

– Ах, забавно… – фыркаю, не в силах сдерживаться. – Много чести ревновать такого донжуана, как ты!

Ответом мне служит его тихий смех. Он даже не пытается оправдаться, и это беспредельно злит.

– Тогда давай оставим Оксану в покое. Пока твой острый язычок опять всё не испортил.

Скриплю зубами и отворачиваюсь. Некоторое время отчаянно прислушиваюсь к шуму снаружи. Посторонние голоса в коридорах этажей звучат приглушенно. Те, кто работает в здании вечером, высказывают своё возмущение по поводу отключенного света. Как я завидую тем, кто снаружи! Может, механик уже приехал и подключает нас? Интересно, в соседнем лифте тоже кто-то застрял? Не могу держаться долго, как бы ни храбрилась. Угол со стороны двери кажется жутким и мрачным, я чуть переступаю с ноги на ногу, поближе к бело-синему свету. А внимательный взгляд карих глаз изводит меня, будто ожидая, когда я сорвусь и дам волю своим страхам.

– Почему ты так боишься запертых дверей? – В голосе Дмитрия отчётливо слышатся требовательные нотки.

Закрываю глаза, образ разозлённого моим непослушанием Олега всплывает в памяти. «Даже не вздумай попытаться снова, я привяжу тебя, обещаю!»

– Сейчас не время и не место задавать подобные вопросы, – как можно спокойнее говорю, нервно сглатывая.

– Ты обращалась за помощью к психологу?

– Разумеется, – неосознанно огрызаюсь. Похоже, ничего у нас не в порядке, я обязательно сорвусь и снова при нём! – Раньше всё было гораздо хуже! Сейчас я вполне справляюсь со своими страхами!

– Хуже? – низко переспрашивает он и шумно втягивает воздух.

Я ёрзаю, перемещаясь ещё чуть ближе к Диме.

– Подойди уже, – требует он.

Упрямо сжимаю рот в тонкую линию и продолжаю разглядывать тёмный угол. Дмитрий издаёт торопливый звук, похожий на утробный низкий рык, и стремительно шагает ко мне. В одно мгновение привлекает меня к себе, не давая опомниться. С губ срывается судорожный всхлип, я носом зарываюсь в гладкий мягкий материал его пиджака и отчаянно вдыхаю. Одна рука скользит ему под пиджак, обхватывая крепкий сильный торс, вторая находит его ладонь на своей талии и сжимает её, словно оружие против страха. Я в раю, защищённая от всех бед и напастей.

Глава 64

Его длинные пальцы скользят в моих волосах, мягко поглаживая. Напряжение исчезает, голова обмякает на его плече. Весь мир исчезает вокруг – будто снаружи все стихло, никто не спускается по лестницам, не произносит громкие реплики и не смеётся. Не остаётся ничего более ценного, чем его крепкое объятие.

– В ночь дня рождения Светы, ты сказала, что встречалась со мной раньше, – шепчет он мне в волосы, его щека греет мне макушку. – Ты это помнишь?

– Да, – расслабленно киваю.

– Расскажи, что ты имела в виду.

– Это было давно. Почти четыре года назад. Ты приехал вместе с семьёй в наш город, в тот день, когда я сбежала от… него… – Глубоко вдыхаю любимый аромат и крепче обвиваюсь вокруг Димы. – Идти было некуда, мать с радостью вернула бы меня обратно. Нужно было переждать где-то ночь, чтобы уехать. Меня не хотели заселять в номер…

Рука Дмитрия застывает в моих волосах.

– Ты ругалась с администратором в фойе, – тихо говорит он. – И упала на меня, когда один из охранников тебя толкнул…

Я улыбаюсь и киваю. Слышу его легкую ухмылку, а райское объятие крепнет…

– С тобой была девушка, беременная…

Он заметно напрягается, но, несмотря на это, я всё же решаюсь узнать подробности:

– Именно она уговорила тебя помочь мне. Кто она?

– Поэтому в «Айрисе» ты расспрашивала меня про жену и детей?

Я снова киваю и повторяю вопрос:

– Кто она?

– Она была женой моего брата.

– Что? У тебя есть брат?

– Есть, – как-то грустно отвечает он.

– Почему была? Они развелись?

– Настя умерла, – помедлив, отвечает Дмитрий.

– Ох, прости! – шепчу, чуть отстраняясь.

Наши взгляды встречаются. Его лицо непривычно бледное, взгляд печальный и тусклый. Сердце непроизвольно сжимается, и я жалею, что завела этот разговор.

– Мне очень жаль!

Мы молчим некоторое время, глядя вдруг другу в глаза. Дмитрий бережно убирает у меня с лица непослушную прядь волос, его ладонь так и остаётся на моей щеке. Перестаю дышать, стараясь впечатать в память это мгновение.

– Скажи мне… Тот, от кого ты сбежала… Это он запирал тебя?

– Да, – выдавливаю спустя вечность, опуская взгляд.

Тишину прорывает его резкий вздох, объятие становится крепче.

– И как долго это длилось?

– Почти три месяца. Сразу после моего школьного бала и до середины августа. Пока я не сбежала в другой город.

– Кто он?

– Бывший одноклассник. Первое время он больше всех издевался надо мной, потом как-то резко полюбил. Ну а что чувствую я, меня уже никто не спрашивал. Мать сыграла немалую роль в истории с моим заточением. Она так хотела породниться с богатенькой семейкой, что с легкостью плюнула на мои чувства. Его семья была очень влиятельной, имела связи везде! Я бы ни за что не выбралась, если бы его мать не помогла мне сбежать.

Темные глаза ожесточаются, челюсти сжимаются. Воздух вокруг пропитывается холодной яростью, что излучает его застывшее тело. Созданный в моём воображении рай медленно рассыпается вокруг нас, погружая в полумрак кабины.

– Не пугай меня… – шепчу я.

Дима натянуто улыбается и медленно прижимает мою голову к своему плечу.

– Я должен знать больше. Что это за семья, чем они занимались в то время.

– Зачем?

– Просто скажи, что знаешь.

– А я смотрю, ты привык командовать!

– А ты спорить! – терпеливо парирует он, поднимая мне лицо и заставляя снова заглянуть в его