Звезда по имени Стиг Ларссон - Барри Форшоу

Хотя преступление и коррупция («скандал» Кермода) вставлены в реалистический контекст шведского общества, в произведениях Ларссона есть и удивительный мифологический аспект. Саландер — архетипическая жертва, которая в конце побеждает. Во втором томе есть эпизод, где Саландер, безоружная, маленькая, оказывается лицом к лицу с глупым, неуклюжим расистом и женоненавистником, полностью уверенным в себе байкером. Если бы такую сцену показали в фильме, аудитория была бы в восторге. Злодеи Ларссона взяты прямо из голливудских хоррор-фильмов; это шведская версия Невероятного Халка — «Человека, который не чувствует боли», — и жестокость там просто невероятная. Только благодаря серьезному фундаменту в виде реалистической, но не менее мощной силы — государственной службы безопасности, судебного корпуса, полиции и врачей, — Ларссону сошло с рук то, что, вырванное из контекста, выглядит чересчур экстравагантно. Успех кроется в равновесии, и справиться с этой задачей — настоящее литературное волшебство.

Развязка третьего романа — суд над Лисбет Саландер — воплощает изобретательность Ларссона, демонстрируя все его таланты: он умеет увлечь, риторически убедителен и в то же время изображает современный архетип вечной битвы добра со злом, правильного с неправильным».

Р. Дж. Эллори (чью книгу «Молча верить в ангелов» (A Quiet Belief in Angels) называют одним из наиболее удачных современных детективов) искренне восхищается Ларссоном-человеком: «Любого, кто рискует своей репутацией и даже жизнью, чтобы открыть людям глаза на актуальные проблемы, следует хвалить и чествовать как героя. Выступление Ларссона против нацистов, основание шведского фонда «Экспо» — все это были необходимые, важные для общества достижения. Трилогия о Саландер стала его способом выпустить пар, он сам об этом говорил. Он писал книги после работы ради собственного удовольствия и лишь незадолго до смерти решил их опубликовать. Если бы Ларссон не умер, то наверняка уделил бы время редактуре и сократил объем. Думаю, идея романов великолепна, но у Ларссона не было возможности сделать из них то, чем они могли бы стать».

Писатель, редактор и журналист Рейчел Джонсон не стесняется в выражениях, говоря о причинах успеха книг: «Думаю, творчество Ларссона — наглядный пример для писателей в первую, вторую и третью очередь рассказывать историю и не касаться «стилистических изысков», столь же мучительных и помпезных, как «высокая кухня». Книги Ларссона — это главным образом сюжет, насилие и жестокий секс, который сменяется поглощением Саландер и Блумквистом огромных сэндвичей, селедки и литров кофе. Именно этого ожидает читатель, и Ларссон его не разочаровывает, давая то же блюдо во второй и в третий раз. Пусть автор мертв, но его формула работает: создай рынок для продукта, а затем продолжай его поставлять. Джеффри Арчер и Дэн Браун поступают точно так же — никакой работы над стилем; их книги — история в ее чистом (и не слишком элегантном) виде, но любой, кто в наше время хочет быть писателем и состязаться с Интернетом и всем прочим, обязан обращать пристальное внимание на такое положение вещей…»

Невероятный интерес Ларссона к популярной литературе всех видов мог познакомить его с книгами Питера Джеймса, одного из лучших британских авторов детективов, некогда работавшего в жанре ужасов. Автор таких книг, как «Мёртвый, как ты», лично связан с родиной Ларссона: «Моя подруга Хелен — шведка и впервые прочла Ларссона на родном языке еще до того, как о нем узнали за пределами Швеции. Она прочитала все три книги и просто помешалась на них, спрашивая, почему до сих пор никто не перевел их на английский. Мне удалось достать раннюю корректуру перевода первого романа. Трижды я начинал читать и трижды бросал, не заинтересовавшись. Только когда их автор обрел мировую славу, а я услышал неблаговидную и грустную историю о жадности семьи покойного, мой интерес достиг уровня, позволявшего вернуться к романам. Я подумал: действительно ли эти книги достойны такого внимания или все дело в смерти, великом и неподдельном рекламном ходе? Я рад, что решил прочесть их, поскольку постепенно втянулся, а к концу даже увлекся. Что касается первого романа, «Девушка с татуировкой дракона» написана замечательно, однако требует серьезной редактуры и исключения многочисленных и раздражающих компьютерных подробностей, временами похожих на выдержки из учебника. Но несмотря ни на что, это лучший триллер, который я прочел за последние годы. Впрочем, подозреваю, что слухи, ходившие вокруг кончины Ларссона, и посмертные склоки из-за наследства увеличили продажи больше, чем любые маркетинговые кампании издателей».

Карин Альвтеген, одна из наиболее именитых скандинавских писателей детективов, в восторге от сильной героини Стига: «Возможно, Саландер — не совсем реалистичный персонаж, но мне, как и многим другим, нравится читать об аутсайдерах, которые не хотят быть жертвами и побеждают. Уверена, что один из факторов успеха книг Ларссона — его сильные женщины-героини. Он переворачивает традиционные гендерные роли с ног на голову. Лисбет изображается «героем», спасшим жизнь Микаэля Блумквиста. Поскольку книги популярны и среди женщин, и среди мужчин, все мы поддерживаем отношение Стига к социальной несправедливости, ксенофобии и предрассудкам, касающимся гендерных ролей. В этой истории успеха есть лишь один печальный факт: спор о наследстве. Думаю, что в каком-то смысле это урок всем нам: никто не знает, что его ждет впереди, и мы должны быть более внимательными в вопросах завещания и выражения последней воли».

Одна из наиболее активных пропагандисток скандинавского детектива в Британии — Энн Кливс, автор таких атмосферных триллеров, как «Голубая молния», книг со скандинавским подходом к пейзажам и описаниям. У нее неоднозначное отношение к Ларссону. «Мне нравится скандинавский детектив, — говорит она. — Наверное, это как-то связано с пустынными пейзажами и с тем, что писатели не боятся затрагивать серьезные социальные и семейные проблемы. Тема может быть жестокой, но авторы редко описывают откровенное насилие только ради развлечения или, например, потому, что сюжет начинает провисать. Больше всего мне нравится ясность их слога. Лучшие скандинавские романы рациональные и сжатые, как хороший рассказ.

Поэтому я с огромным интересом ждала первый роман Стига Ларссона. Издатель Кристофер Маклеоз отзывался о нем с восторгом — тот самый великий Маклеоз, который открыл Хеннинга Манкелля и основал издательство, делающее для переводных детективов больше, чем любое другое. Я ожидала чего-то совершенно потрясающего.