"Фантастика 2023-129". Компиляция. Книши 1-20 (СИ) - Агишев Руслан

– Господин Воль, – нарушил ход его мыслей Мухоол, – мне кажется, что гнома Девича дождаться не получится.

– Это почему же? – хмуро поинтересовался Зубовал.

– Расскажи им, Алеф, – попросил эльф.

– Судя по всему, это были южноболотные зубастые вараны, – сделал вывод Мак-Дин, когда Железяка поведал о трагической судьбе сокурсника. – Они очень осторожны и никогда не нападают поодиночке. Гигантская шипастая Красноромбка их главный враг. Видимо, вараны решились разделаться с Красноромбкой только потому, что челюсть ее была забита нашим приятелем…

– Но ведь они нашли его сапог! – вскричал Зубовал. – А вдруг змея выплюнула Девича?

– У нее на нижней челюсти имеется очень острый вертикально растущий шип, – покачал головой ветеринар. – Оказавшись в пасти змеи, твой соплеменник погиб мгновенно…

– Получается, что ждать нам больше некого, – вздохнул Воль-Дер-Мар. – Но в любом случае ночевать будем здесь. О еде подумаем завтра утром…

Чуть позже он повторил для Железяки и Мухоола версию случившегося на льдине. По мнению Воль-Дер-Мара, катаклизм в заливе Премудрый не мог быть вызван чем-либо другим, кроме как направленной магией «перенесения». Применить которую мог только черный колдун. Все, что поглотила возникшая воронка, выплеснулось в указанном колдуном месте. Как оказалось, в месте смертельно опасном для всех неподготовленных, судя по всему, в Южноболотистой равнине, имевшей также название Неароматные болота.

Воль-Дер-Мару, можно сказать, повезло больше других – он оказался в самом центре выплеска, на этом самом валуне, на который выплеснулось и все утерянное рыболовами снаряжение: ящики, удочки, шумовки, ледобуры, пешня-лом Пуслана… Из наиболее поврежденных ящиков он развел сигнальный костер и затем подкладывал в него мох и ближайшие к валуну деревца, срубленные гномьим топором, как выяснилось, принадлежавшим несчастному Девичу.

Еще в самом начале катастрофы, оказавшись в воде, главный судья соревнований мормышечников успел произнести заклинание «частично фиксирующего зрения» (которому обучил его профессор Малач) и отметил, что вместе с ним, Мак-Дином и Казимиром в воде оказались еще восемь спортсменов, и теперь надеялся, что все они придут на сигнальный дым. В итоге так оно и получилось, только вместо одиннадцати у костра их собралось десять.

Но даже такой трагический исход прогулки по Неароматному болоту можно было считать удачным. Все могло сложиться гораздо ужасней. Впрочем, Воль-Дер-Мар не тешил себя радужной надеждой и объяснил остальным, что в ближайшем будущем им предстоит столкнуться со многими серьезными проблемами. Ну а сейчас он потребовал от всех хорошенько выспаться, чтобы с утра собираться в поход. Сам он вызвался дежурить у костра первую половину ночи, предупредив, что по своему выбору разбудит кого-нибудь на замену.

Прежде чем завалиться спать, Железяка нашел среди пока не разобранных принадлежностей свой ледобур, доставшийся по наследству от незабвенного деды Паааши. В обнимку с ним он и уснул, уверенный, что даже среди болота драгоценная реликвия окажется хоть чем-то полезной…

Глава шестая

ЛЕДЯНАЯ РЕКА

– Мяу-у-у-у!

Женуа фон дер Пропст, магистр ордена монахов-рыболовов, вздрогнул и открыл глаза от раздирающего уши истошного «мява». Он лежал на боку, левая щека впечаталась в лед, поэтому левый глаз видел плохо. Правому же глазу выпало наблюдать необычное зрелище. По прозрачному скользкому льду реки катился кот Шермилло.

Кот пытался остановиться, молотил по льду лапами, видимо, позабыв, что буквально накануне аккуратно подстриг свои когти, которые теперь не справлялись с гладкой поверхностью.

– Шермилло, ляг на пузо, – пробормотал Пропст и сам не услышал своего голоса, – только облачко пара вырвалось изо рта.

Насколько лед скользок, он убедился сам в первую же секунду, как очутился на этой незнакомой реке. Не просто очутился, а перенесся неведомым образом, после того как сверзился в воду с осыпающегося берега Ловашни, где проходили соревнования спиннингистов. Только что Пропет был там, а в следующее мгновение – здесь, на льду. Насквозь мокрый и грязный. Но беда была не в этом, а в том, что, сделав всего лишь шаг, магистр поскользнулся и с такой силой приложился об лед, что потерял сознание.

Помощь верного друга и адъютанта была бы сейчас как нельзя более кстати, но кот скользил и скользил дальше по слегка наклонному блестящему на солнце ледяному панцирю, в который был закована река. Он заметил Женуа фон дер Пропета и даже помахал ему, но больше поделать ничего не смог.

Приближался поворот, а за ним могло быть все что угодно, к примеру, открытая полынья, поэтому Шермилло решил до поры до времени больше не дергаться и философски подпер голову лапой.

Полыньи за поворотом не оказалось. Вместо нее примерно посредине реки изо льда торчал камень, на верху которого Шермилло увидел знакомую фигуру. Тубуз Моран сидел, поджав ноги и обняв спиннинг, и ошалело озирался по сторонам. Еще несколько секунд назад он поймал из бурлящей Ловашни знатную рыбину, и вдруг!.. Река – во льду, берега – в снегу, холодно, одиноко, что произошло – непонятно…

– Тубузище, помогайй-й, давайй-й-й! – крикнул Шермилло, не очень понимая, каким образом лек-пин сможет это сделать.

Тубуз встрепенулся, увидел приближающегося кота, чуть не свалился с камня и замотал головой, словно прогоняя наваждение.

– Лови меня, Тубузище, лови! – закричал Шермилло.

Слово «лови» произвело на лекпина поистине магическое действие. Привстав и поудобнее взяв спиннинг, Тубуз на секунду сосредоточился, примерился и с силой бросил приманку наперерез движению кота. Приманкой был тот самый воблер, утерянный господином Нью, но подцепленный Тубузом, на который лекпин поймал копьеносого маголосося и который до сих пор так и висел на леске. Воблер пролетел перед самой мордой Шермиллы, тот ловко перехватил леску, и лекпин начал медленное вращение катушки, впервые в жизни вытаскивая на рыболовную снасть не рыбу, а здоровенного котищу.

Для Буськи смена обстановки тоже была моментальной. Еще секунду назад гномиха, запыхавшаяся после пробежки за Тубузом, наблюдала, как главный судья спиннинговых соревнований господин Менала собирается взвесить пойманную лекпином рыбину, и вот уже перед ней река, покрытая голубым прозрачным льдом, а сама она, мокрая с ног до головы, сидит в сугробе и держит в руке непонятно откуда взявшуюся дощечку с обломанными краями. А вокруг звенящая тишина – и ничего, кроме льда, снега и голых деревьев на берегу.

И еще – начинающий давать о себе знать холод.

Разбрасывая дощечкой снег, Буська выбралась из сугроба. Раздеваться и выжимать промокшую одежду не было смысла. Для начала лучше согреться, работая в поте лица. Отыскав на берегу ровную, едва припорошенную снегом площадку, с двух сторон огороженную высокими валунами, она сначала расчистила ее, а затем, со свойственной гномам деловитостью, принялась обживать приглянувшееся место. Наломала хвороста, натаскала толстых веток, найденных на берегу. Поработала своим остро отточенным топориком, срубив пару толстых сухих деревьев. Нашла и притащила на будущее костровище несколько булыжников и выложила из них круг с таким расчетом, чтобы, находясь между стеной из валунов и огнем, быть и в тепле, и в безопасности.

Как можно быстрее развести костер было важно по нескольким причинам. Во-первых, огонь не даст замерзнуть, во-вторых, отпугнет, возможно, присутствующих поблизости хищников, в-третьих, подаст сигнал тем, кто имел несчастье оказаться в такой же ситуации, что и сама Буська.

В образованном круге запалила огонь, воспользовавшись огнивом, кресалом и трутом, что предусмотрительно хранились в непромокаемом мешочке, в складках гномьего наряда. Аккуратно подкладывая в зарождающийся костер сперва совсем маленькие веточки, затем все толще, она питала и питала его топливом, и пламя, благодарно пожиравшее все подряд, увеличивалось и увеличивалось в размерах, становилось все жарче и жарче.