День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Так, а как же новости-то?

— Может быть, найдется все же тот, кто рискнет рассказать правду. А вообще, я в городе не видел ни одного человека с камерой. Все ваши журналисты торчат на базе под охраной американцев, так откуда же, черт возьми, они могут знать, что происходит в городе?!

Гарри Хопкинс почувствовал, что силы вдруг иссякли, словно кончился заряд в каких-то батарейках, за счет которого он и смог проделать весь этот путь. Репортер, крепко прижимая к себе рюкзак, откинулся назад, закрыв глаза, и сам не понял, как задремал. Очнуться же его заставил гудок приближающегося локомотива, тянувшего вереницу пассажирских вагонов на запад. На одном из них кое-как разлепивший будто свинцом налившиеся веки журналист прочел надпись: «Тюмень-Москва».

Дачу, затерянную в подмосковных лесах, среди вековых елей, дерзко вонзавших в небосвод свой острые вершины, охраняли получше, чем иную атомную электростанцию, это Ринат Сейфуллин знал точно. Чужих не подпускали и на десять верст, потому шоссе, стрелой прорезавшее лес, было пустым, и водитель его представительского седана «Мерседес» только и знал, что давить на газ. А позади, метрах в пятнадцати, как привязанный, держался «Гелендваген» с личными телохранителями — не ведомственной охраной, а проверенными, преданными только своему шефу людьми, которых новоиспеченный министр экономики России знал, как облупленных.

Мелькнул забор, высокий, со спиралью колючей проволоки, над которой торчали камеры видеонаблюдения, да не простые, а с инфракрасным каналом, так что не скроешься и ночью. Створки массивных ворот распахнулись, мелькнул в стороне охранник, высоченный парень в черной униформе, с новеньким пистолетом-пулеметом ПП-19-01 «Витязь-СН» на плече. Кортеж остановился в небольшом дворике, и Сейфуллин, не дожидаясь, когда телохранитель распахнет дверцу, выбрался из уютного, надежного нутра «Мерседеса», и, запахнув кожану. Куртку, бросился к дому, взбежав на крыльцо и громыхнув тяжелой дверью.

Генерал Аляев, с комфортом устроившийся в глубоком кресле, и развалившийся на небольшом диванчике Максим Громов поднялись при появлении хозяина особняка. Сейфуллин, пожав генералу первому протянутую ладонь, спросил:

— Что за спешка? Что стряслось?

— Стряслось, — усмехнулся бывший начальник ГРУ. — Поверь, оно того стоило. Максим, будь другом, кликни нашего гостя?

— Кого это вы сюда еще притащили? — нахмурился, то ли в шутку, то ли в серьез, Сейфуллин.

Громов, выйдя из гостиной, через минут вернулся в сопровождении какого-то мужчины. Тот был одет в непрезентабельный свитер и потертые джинсы, щетина на его ввалившихся щеках и подбородке готова была превратиться в бороду. Но, несмотря на это, лицо показалось знакомым Ринату Сейфуллину.

— Это Гарри Хопкинс, репортер «Би-Би-Си», — представил незнакомца Громов. — Последние несколько недель он провел в Нижнеуральске, в лагере партизан. Так сказать, на переднем крае. И то, что мистер Хопкинс видел там, очень сильно отличается от официальных новостных сводок!

— У меня есть репортаж, — подхватил британец. — Его снял мой напарник. Он погиб при бомбежке, когда американцы атаковали жилые кварталы. А эти кадры остались. Билли всегда старался хорошо делать свою работу. Это стоит увидеть. Не только вам — всем!

Посмотреть было где. Ринат Сейфуллин, периодически сбегавший от суеты в этот тихий уголок, обустроился с комфортом. В небольшой комнате отдыха отыскалась огромная, в полстены, плазменная панель с USB-разъемом. И как только на огромном экране возникли первые кадры, дергающиеся, нечеткие, потому что это очень сложно — снимать под обстрелом, ползая по-пластунски среди трупов и воронок от падающих беспрерывно снарядов, все умолкли. Лишь через полчаса мрачное напряженное молчание нарушил Максим Громов:

— Это действительно должны увидеть все. И не только здесь, в России, но по всему миру. Американцы не просто нарушили собственные обещания, которые дали публично, когда решался вопрос о размещении их войск на нашей территории. Это прямые доказательства военных преступлений, исполнители которых безнаказанно действуют на Урале, а организаторы, без сомнения, дергают за ниточки из Вашингтона.

— Боюсь, не найдется во всем мире тех, кто сумет призвать Америку к ответу за то, что творится ее именем, — вздохнул Сейфуллин. — Да, будет много шума, но и только. У нашей страны больше нет сил, чтобы сдержать американцев, а у тех, у кого силы есть, будь то Китай, к примеру, нет намерения вступать в прямое столкновение.

— Китайцы и так оказывают нам такую помощь, какую только могут, — возразил Громов, подавшись вперед. — Их солдаты сражаются в рядах партизан, этого, что, мало?

Министр экономики лишь скептически хмыкнул:

— Этим они и ограничатся, полагаю. Им важнее решить внутренние проблемы, чем ввязаться в войну с американцами, из которой Китай победителем может и не выйти.

— Немало внутренних проблем Китая и связано с американской оккупацией России, — встрял в перепалку генерал Аялев. — Например, резко упал объем поставляемого китайцам российского газа, заморожены многие проекты, связанные с экспортом нефти. Развивающаяся экономика, да еще такая динамичная, как в КНР, требует, помимо прочего, колоссальных затрат энергии, вам ли этого не знать, уважаемый господин Сейфуллин. Но дело даже не в позиции китайцев. Здесь, у нас, многие пребывают в растерянности. До того, как все началось, тема вторжения американцев беспокоила многих. Были написаны сотни книг, более или менее популярных, чьи авторы пытались предсказать, как все будет. Но реальность оказалась не тем, чего ждали. Никаких концлагерей, никаких массовых казней. Американцы заперлись на своих базах, так что многие миллионы наших граждан просто не видели вживую американского солдата. Да, по кому-то война прокатилась всей своей мощью, но иные места она просто не тронула. Сменились лица в официальной хронике выпусков новостей, и только. Мы призываем дать отпор оккупантам, но многие просто не понимают, за что им сражаться, ведь никто не угрожает их спокойному, мирному существованию. А теперь у нас есть то, что изменит сознание миллионов русских, ведь не трудно представить, что чеченские наемники, сжигающие заживо людей в церкви где-то далеко в тайге, завтра придут в твой город, твой дом.

— Мы и раньше пытались воздействовать на сознание, — пожал плечами Ринат Сейфуллин. — Делали вылазки на идеологическом фронте. Ролик о массовой казни в Некрасовке слили в Интернет. И что? Через несколько часов его просто удалили, на форумах появились тысячи комментариев, объясняющих, что это инсценировка, даже актеров похожих отыскали и выложили их фото рядом с фотографиями «духов» и расстрелянных жителей. Нет, пока нам и мечтать нечего, чтобы переплюнуть американских спецов по психологической войне!