Имперская гвардия: Омнибус - Стив Лайонс

Вновь раздался грохочущий клекот, уже намного ближе.

— Отходим к реке! — скомандовал Хольт, игнорируя сердитый взгляд мертвого Ниманда.

«Незачем погибать здесь, — решительно подумал арканец. — Важен только Приход Зимы. Приход Зимы, и, возможно, Небесный Маршал, если между ними вообще есть разница».

Изабель Рив, наблюдавшая за деревней из рубки, увидела вспышку огня. Всего лишь оранжевое пятнышко на полотне тьмы, но кадет знала, что это только начало. Несколько кратких секунд спустя её правоту подтвердил треск хеллганов и далекие, отчаянные крики умирающих. Именно этого момента девушка и ждала.

— Опустить гусеницы, — приказала она. — Идем на помощь.

— Комиссар, это делать не можно! — запротестовал Герго, долговязый рулевой.

— Это корабль-амфибия или нет? — убийственно посмотрела на него Изабель. — Пора подтвердить, что да.

— Но не так просто есть, комиссар, — заканючил летиец, неопределенно размахивая руками. — Машинный дух корабля, он хочет много почтения для такой большой работы.

— Почтим его позже. А теперь выполняй приказ, или я застрелю тебя.

Герго решил, что машинный дух вполне может потерпеть.

— Отступаем! — заорал Айверсон в тот же миг, как слюнявая гончая сбила с ног морехода рядом с ним.

— Забатон не бежит! — рявкнул в ответ Васько. Казалось, что татуировка аквилы на его лице обрела собственную жизнь и извивается в пляшущем свете огненного ада.

— Бежииииит! — заголосил формирователь, с глухим стуком приземлившийся за спиной Ксанада.

Летиец пригнул голову, уклонившись от взмаха зазубренным ножом, сразу же крутнулся в попытке нанести удар ногой понизу, но крут подпрыгнул, уходя от контратаки, и рубанул клинком сверху вниз. Схватив хеллган двумя руками, Васько поставил блок; от соударения оба оружия разлетелись на куски, а забатон повалился на землю. Чужак потянулся к упавшему, но Хольт бросился вперед, на бегу стреляя в грудь твари. Упругая «накидка» остановила пули, однако сама сила ударов отбросила формирователя назад. Нечеловеческие рефлексы позволили ксеносу обратить потерю равновесия в преимущество — он изогнулся, упал на спину и мгновенно выбросил вперед когтистые лапы, будто превратившись в нажимную ловушку с зарядом. Айверсону показалось, что его ударили в грудь отбойным молотком: комиссар пролетел через стену здания напротив и так крепко приложился о землю, что едва не лишился сознания.

— Встать! — оскалился Ниманд, вытаскивая рухнувшего комиссара из-под накатывающей волны забытья. Во тьме Детлеф казался электрическим призраком неровных очертаний, мелькающим в зеленых помехах аугментического глаза Хольта.

— За Императора и Империум! — не отступал мертвец. Он имел в виду «за Ненависть и Месть», но Айверсону сейчас вполне подходили оба дуэта.

Комиссар сел, превозмогая боль в отбитых ребрах. Через брешь, проделанную им при падении в стене иглу, Хольт увидел формирователя, который поднимал над головой брыкающегося Васько. Мотнув головой, ксенос уставился прямо на Айверсона, безошибочно отыскав его во тьме. Арканец не мог разобрать выражение морды чужака, но знал, что тот ухмыляется — так, как могут ухмыляться круты. Затем тварь весело ухнула и швырнула Ксанада в пылающий склеп.

— Истреби ксеноса! — взревел Хольт, выбираясь наружу. Формирователь ждал его, возбужденно шевеля заплесневелыми перьями-шипами.

— Истреби ксеносааааа… — насмешка чужака превратилась в удивленный вой, когда вокруг его глотки внезапно обвился кнут. Взгляд Айверсона метнулся к горящему главному зданию, на пороге которого раскачивался объятый пламенем человек, словно душа, задержавшаяся во Вратах Ада. Прежде чем формирователь двинулся с места, Васько послал максимальный заряд по всей длине тлеющего шокового кнута. Агонизирующая тварь что-то забормотала и затряслась в судороге, разрывающей нервы и выкручивающей мышцы. Перья-шипы покрылись волдырями, глазные яблоки взорвались фонтанами кровавого пара; пока выгорала плоть, забатон дернул жертву на себя, и оба исчезли в пылающем склепе. Ниманд взвыл от восторга и широко раскинул обрубки рук.

— Как говорил мужик, Император обвиняет, — ухмыльнулся Модин, не без труда подходя к Айверсону. У высокого пустошника обильно текла кровь из ран, но на лице сияла бесшабашная улыбка. — Иногда даже тех, кого надо!

А потом они бросились бежать, возвращаясь по пути разрушений, проложенному Клетусом до этого. Только трое корсаров и один мореход пережили атаку, да и сам Хольт чувствовал себя скверно. За каждым углом его поджидал Бирс, глядевший грозно и неодобрительно, но Айверсон не обращал внимания на мертвеца.

Долг заставляет меня убегать, старик.

Круты не прекращали погоню, уханье и клекот созданий преследовали их добычу, а сами чужаки прыгали с крыши на крышу, словно обезумевшие акробаты. Комиссар решил, что ксеносам слишком нравится охота, поэтому они не спешат покончить с людьми.

Приход Зимы должен умереть… Кирхер должен ответить за свои преступления…

Передовой корсар резко затормозил и отшатнулся, издав отчаянный вопль. Над его плечом Хольт разглядел огромное создание, которое неслось к имперцам на всех четырех конечностях, отталкиваясь мощными передними лапами, словно горилла. Башка существа казалась воинственной пародией на голову крута: большую её часть занимал клюв с плоскими боками, торчавший под черными бусинами глаз. На загривке твари устроился воин чужаков, казавшийся невероятно хрупким для такой «лошадки». Айверсон никогда прежде не видел подобного великана, но опознал его по сводкам из «Тактики».

Крутоксы, как и гончие, были тупиковой ветвью на генеалогическом древе крутов. Гиганты не отличались умом, но изумительная мощь и живучесть делали их опаснейшими противниками в ближнем бою. Находясь в кишащем чужаками аду Долорозы Пурпурной, Хольт наслушался жутких историй об этих тварях. Один ветеран клялся и божился, что у него на глазах крутокс голыми лапами разорвал боевой танк.

Сейчас комиссар вполне готов был поверить гвардейцу.

— Назад! — крикнул Айверсон, но обратную дорогу уже перекрыли стаи гончих.

— Не подпускайте их ко мне! — гаркнул Клетус на корсаров, стоявших позади него. Мятый Шлем и его товарищ принялись поливать «собачек» лазразрядами, а арканец пробил кулаком деревянный каркас ближайшей хижины. Нечто кинулось на него через брешь, но Модин ответил короткой струей прометия; изнутри иглу донесся вой, и на улицу, пробив стену, вывалился горящий крут. Чужак слепо попытался схватить серобокого, но отлетел в сторону после удара огнеметным стволом. Тут же конфедерат отвесил ксеносу пинка, направив завертевшийся живой факел прямо в стаю лающих гончих.

— Пошли, пошли! — рявкал Хольт остальным, безуспешно обстреливая приближающегося крутокса. Уцелевшие бойцы скрылись в лачуге, а секундой позже великан прогрохотал мимо комиссара, и тому пришлось уклоняться от удара кулаком. Тварь двигалась слишком быстро и по инерции врезалась в гончих, разбросав их, будто скулящие кегли. Айверсон заметил, что шкура гиганта покрыта мерзкими бугристыми пятнами грибков и плесневых отростков, а сморщенный всадник безвольно трясется между огромных лопаток. Крут, который как будто врос в опухолевое седло, всем телом повернулся к арканцу и смерил его взглядом молочно-белых глаз.

«Мы в самом сердце Федры, — понял комиссар. — Здесь круты, с их беспокойной кровью, оказались для Неё легкой добычей».

По-ослиному взревев с досады, крутокс резко развернулся, и Айверсон поспешил за остальными. Когда он догнал отряд, Модин уже пробивался в следующую лачугу. Хольту показалось, что сквозь завывания ветра, шум дождя и удары грома пробивается иной, более низкий рокот. Он прислушался, пытаясь распознать звук, но тут хибарку за их спинами снес бросившийся вдогонку великан, и о странном гуле пришлось забыть.

— Чисто! — крикнул огнеметчик, заглянув в проделанную им брешь.

Все нырнули во тьму и понеслись к дальней стене иглу. Тут же жилистая рука пробила потолок и вцепилась в загривок последнему уцелевшему мореходу. Летиец закричал, чувствуя, что его тянут вверх, к дыре в потолке; обернувшийся Айверсон заметил полные ужаса глаза и брыкающиеся ноги, а мгновением позже матрос исчез. Мятый Шлем несколько раз выстрелил в крышу наугад, больше надеясь спасти парня от мучений, чем задеть нападавшего.

— Шевелись! — гаркнул Хольт. Он вновь услышал поблизости рев крутокса — тварь вынюхивала людей посреди ветхого лабиринта.

Бирс ждал их на крыше снаружи, вытянув руку в безмолвном обвинении. Один из крутов прыгнул прямо сквозь мертвеца, и Айверсон чуть не расхохотался, подстрелив ксеноса на лету.

— Чисто! — вновь крикнул Модин, пробивая очередную лачугу.