Нет тебя прекраснее - Диана Холквист

– К твоим родителям?

– Это наилучший выход, поверь мне. Я им позвоню, и они будут тебя ждать. А я приеду, когда сумею ускользнуть от этих гиен.

Жасмин растерялась. Ей льстило, что он хочет спрятать ее у своих родителей. Правда, это не официальное знакомство, а просто способ скрыться от толпы, но все же…

– Ты уверен, что они обрадуются, если я заявлюсь к ним в семь утра, преследуемая фотографами?

– Ты им понравишься, не волнуйся.

– Знаешь, мне кажется, у нас есть повод для беспокойства более близкий, чем встреча с твоими родителями.

– Точно. – Он поцеловал ее в нос. – Слушай, вот мой план.

Жасмин никогда не была на узкой улочке, которая шла вдоль левой стороны дома, но она предполагала, что пейзаж там такой же, как на любых других задворках: темно, пахнет помойкой и полно крыс.

В настоящий момент это казалось ей самой привлекательной из всех других перспектив. Джош и Жасмин спустились вниз и вошли в полутемный маленький холл, дверь из которого вела на ту самую боковую улочку. Сердце девушки бешено колотилось.

– Итак, ты выходишь через эту дверь, а я через главный вход. Сосчитай до девяноста и иди. Если там окажется кто-то, опусти голову пониже и беги, – наставлял ее Джош.

– Господи, я словно попала в один из твоих дурацких фильмов, – пробормотала Жасмин.

– Пока они будут вопить, и щелкать фотоаппаратами при виде меня, иди небыстро и спокойно, едва окажешься на улице – лови такси. Дом по Риверсайд-драйв. – Он вложил ей в ладонь листок бумаги. – Я написал адрес родителей и свой мобильный телефон. Я приеду, как только смогу. – Он нежно коснулся поцелуем ее лба. – Договорились?

Жасмин кивнула, стараясь не стучать зубами.

– Не волнуйся, они все будут смотреть на меня. Я отвлеку их внимание.

– Как?

Джош вздохнул, заглянул в ее глаза и притянул к себе поближе. «Будто в кино, – с замиранием сердца думала Жасмин. – А вдруг и у нас все получится, словно в каком-нибудь романтическом фильме со счастливым концом?»

Меж тем Джош перестал держать эффектную паузу и закончил:

– Я выйду к ним в боксерах. В трусах.

Жасмин отпрянула и уставилась на него круглыми глазами. К ее удивлению, Джош явно был доволен собой и ни капельки не испуган. Похоже, ему нравится происходящее.

– Но… но ведь это будет равнозначно признанию, что мы спали вместе, – прошептала она.

– Я изложу им свою версию событий, и пусть попробуют опровергнуть. Ты мой дизайнер по костюмам, мы работали над эскизами к пьесе, и я задержался, потому что работы было много. Но вообще-то я люблю Клео, и между нами все по-прежнему, и она в курсе, что я здесь. Клео приехала в Нью-Йорк, чтобы побыть со мной, а сейчас присматривает за моими собаками. И прочая чушь. Понимаешь, им совершенно не нужна правда. Красивая ложь гораздо лучше. Ну и снимки, конечно. Возможность поснимать они получат, а остальное Мо красиво распишет в пресс-релизе.

Джош быстро скинул туфли, снял рубашку, джинсы и носки. Вещи он складывал аккуратной стопкой, словно для него было совершенно нормально раздеваться в полумраке прихожей незнакомого дома. Он поправил волосы и спросил у Жасмин:

– Как я выгляжу?

«Не скажу, а то зазнаешься».

– Наверное, мне нужно остаться с тобой, – сказала Жасмин неуверенно. – Они смогут сфотографировать, как меня тошнит.

– Не бери в голову. Шакалам нужен я. И меня это ничуть не тревожит, говорю же, такая моя работа. – Он протянул ей свою одежду, но она замотала головой:

– Нет, ты не можешь уйти вот так. Просто идти по городу босиком? Ловить такси в одних трусах? И в таком виде ты собираешься заявиться к родителям?

Впрочем, вероятно, зря она беспокоится. Вдруг ему даже не придется идти босиком? Наверное, восторженные поклонницы понесут его на руках.

Джош пожал плечами:

– Придумаю что-нибудь.

– А ты не замерзнешь?

– Когда мы снимали третий фильм про Митча Тэнка, мне пришлось переплывать реку. Дело было в ноябре, а чертов режиссер сделал двадцать семь дублей. Так что сегодняшний выход – это просто летняя прогулка. Ну, ты готова?

– Нет и никогда не буду!

Джош поцеловал ее, а потом сказал:

– Я знаю, ты сможешь. Вперед, милая! Мотор!

– Подожди!

Он обернулся: полуобнаженное тело греческого бога, смеющиеся глаза.

«Я не должна отпускать его одного к этим маньякам».

– Удачи тебе, – сказала она.

Жасмин смотрела, как Джош идет по коридору, аккуратно складывает вещи у двери, выпрямляет плечи, поправляет волосы, открывает дверь… И уходит.

Глава 22

«Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, восемьдесят девять с половиной, три четверти… Я трусиха, но все равно нужно выйти на улицу».

Жасмин осторожно приоткрыла дверь. В нос ударил запах помойки. Здесь царил полумрак от глубокой тени двух стоящих близко высоких домов, и, хотя на улице было свежее солнечное утро и сюда не проникал ни единый солнечный луч. Жасмин осторожно пробралась мимо мусорных контейнеров, под кроссовками хрустело битое стекло. Хоть бы не встретить крысу, думала она с замиранием сердца. Стоило ей выступить из-за мусорных баков, как в глаза ударила вспышка света. Фотоаппарат щелкал снова и снова, и свет вспыхивал, лишая девушку разума и зрения. Там, за этим ослепляющим безумием, прятался человек… или кто-то похожий на человека. Лицо разглядеть было невозможно, он не опускал камеру, огромный видоискатель напоминал гротескный нос, выросший на лице незнакомца.

– Чудненько! Улыбочку! Очень хорошо! Ну, попозируй еще разок Толстяку Ларри!

Жасмин закрыла лицо руками. Нужно бежать, но куда? Больше всего ей захотелось сейчас оказаться дома, в тишине и замкнутости своей квартиры. Жасмин принялась пробираться обратно к двери черного хода. Она уже представляла заголовки газет: «Джош Тоби и его Помойная Кошка!»

Вот и дверь. Жасмин схватилась за ручку, дернула… Дверь оказалась заперта. Страх ударил под дых, и во рту появился привкус желчи, дурнота лишала сил.

«Я смогу, – твердила она себе, – я сумею выбраться отсюда. Все не так, как с Раджем. Джош, он совсем другой, он… – И тут же спросила себя: – И что Джош? Любит меня? Он этого не говорил… Да и как он мог, если они едва знают друг друга! Я обдумаю все эти интересные вопросы позже, а сейчас нужно выбираться отсюда».

Она развернулась и побежала, надеясь проскочить мимо поджидающего ее мужчины.

– Постой! – Фотограф схватил ее за руку. Жасмин вырвалась и побежала к улице, но она понимала, что уже слишком поздно: он нащелкал массу фотографий, которые появятся во всех желтых бульварных газетах. Жестокие, равнодушные люди будут смотреть на ее лицо, будут выискивать недостатки, обсуждать ее, смеяться над ней. И не удастся ничего утаить, не удастся спрятаться… как тогда в Бомбее.