Душа Огня - Анна Гаврилова (СамИздат)

   Не-зна-ю! Понятия не и-ме-ю! И вообще никуда идти не-хо-чу!

   - Кэсс, отстань от нее, - буркнул Каст, видимо сообразив, что еще немного, и я вслух огрызаться начну.

   Признаться, именно это я и хотела сделать. Но, вовремя сообразив, что окружающие вообще-то к моему горю никакого отношения не имеют, прикусила язык и промолчала. После чего немного успокоила себя мыслью о том, что завтрак сейчас закончится, и начнутся пары. А уж на парах меня никто трогать не будет.

   Как же я ошибалась! Как ужасно я ошибалась!

   "Теория боевой магии", которую вел ни кто иной, как профессор Эмиль фон Глун, началась с небольшой проверочной работы по основной классификации боевых заклинаний.

   Работа, к моей великой радости, была письменной, а классификацию эту я знала назубок. И даже мысленно улыбнулась, выводя последнее слово и надписывая листок. Дальше случился короткий устный опрос, посвященный терминологии, которой в теории боевой магии Огня отчего-то было очень много (неоправданно много, на мой взгляд). И вот после этого началась непосредственно лекция.

   В прошлую пятницу закончился цикл лекций, посвященных боевым заклинаниям класса "огонь обычный", а теперь нам начали рассказывать про огонь "жидкий". Применительно к боевой магии, разумеется.

   Я слушала и, конечно же, очень внимательно. И конспектировала, как и все. В общем, все было хорошо ровно до того момента, пока кто-то из сокурсников не поднял руку, желая задать вопрос.

   - Да? - отреагировал Глун. - Что вам не понятно, Ресток?

   Ресток. Щуплый блондин. Я его даже помнила, но довольно смутно.

   - Лорд Глун, я хочу уточнить, это заклинание направленного жидкого огня с холодной сердцевиной - то самое, с помощью которого Василий Голубев уничтожил госпиталь в городе Чирке?

   Куратор на мгновение застыл. Потом опустил голову, а когда вновь взглянул на аудиторию, от благодушия, с которым Глун вел лекцию до этого момента, и следа не осталось. Перед нами вновь стоял тот ядовито-язвительный высокомерный аристократ, от которого лично меня откровенно тошнило.

   Вот и теперь дурнота подступила. А еще мурашки по спине побежали, потому что после того, как куратор оглядел аудиторию, его взгляд упал на меня.

   - Да, это оно, - сказал Глун.

   Брюнет отвернулся, но продолжать по какой-то причине не спешил, а я почувствовала на себе множество других взглядов. Студенты первого курса факультета Огня смотрели так, будто я и есть тот самый Василий. И именно я, сволочь такая, здание с больными людьми уничтожила.

   - Лорд Глун, но если все так, то... - вновь заговорил Ресток, потом запнулся на мгновение, но все-таки продолжил: - Если все так, то, может быть, не стоит обучать боевой магии... всех желающих?

   Вот как должен был повести себя в данном случае нормальный, грамотный преподаватель? Правильно - встать на защиту невиновной (и я подчеркиваю это слово!) студентки.

   А как поступил Глун?

   - Не я принимаю решения о зачислении в Академию Стихий, - не оборачиваясь, процедил он. А потом рыкнул: - Так, все! Идем дальше! Записываем!

   Не знаю, как мне удалось сдержаться и промолчать. Понятия не имею, откуда взялись силы - может быть недавняя злость помогла? Я проглотила эту несправедливость и закусила губу, пытаясь себе запретить думать о произошедшем. Но не помогло.

   Очень трудно оказалось стерпеть вспышку такой несправедливой ненависти окружающих. Причем не только от студентов, но и от препода. Причем препода, который за пару дней до этого защищал тебя перед уродом из Совета Магов.

   В общем, как я ни старалась, сдержаться не вышло. Нервы у меня и в самом деле оказались не железные. В глазах защипало, в носу защекотало, к горлу подступил ком. Я отодвинула тетрадь и повернулась к своей сумке, чтобы достать пачку бумажных платков, отлично понимая - сейчас потечет, отовсюду. И тут же услышала строгое:

   - Дарья! Мы, кажется, уже обсуждали вопрос вашей дисциплины!

   Это стало последней каплей.

   Нет, я не сказала ни слова, даже в этом состоянии прекрасно осознавая - мне нельзя ссориться с Глуном! Мне нельзя давать заносчивому аристократу повод отказаться от дополнительных занятий или, что еще хуже, отстранить меня от собственных лекций.

   Но слезы - не слова. Они разуму не подчинялись и самовольно расчерчивали на щеках влажные дорожки.

   Несмотря на замечание Глуна и пристальное внимание со стороны сокурсников, я таки выудила из сумки пачку платков. Судорожно, трясущимися руками, выдернула первый и прижала к носу. Дышать стало вообще нечем, но высморкаться... в этой оглушительной тишине? Перед этими... этими...

   На счастье, в следующий миг проревел звонок, возвещающий о перерыве.

   - Все свободны! - рыкнул Глун.

   Народ начал спешно вскакивать. Тетради и сумки оставляли на местах, потому что следующая лекция снова должна была проходить здесь, и у того же Глуна. И это все та же "Теория боевой магии", будь она проклята.

   Я тоже хотела выйти. Необходимо было добраться до уборной, чтобы хотя бы попробовать привести себя в порядок. Ну хоть чуть-чуть! Хоть капельку!

   Как и все, я выбралась из-за стола и даже успела сделать несколько шагов по направлению к двери, вот только...

   - Дарья! Задержитесь!

   Я застыла. Не хотела подчиняться, но ноги сами будто к полу приросли.

   А парни и девушки в алых мантиях уверенно шли мимо, к выходу, так что казалось, будто я стою на островке в центре огненной реки. Ну а когда последний из студиозусов покинул аудиторию, и дверь с тихим стуком закрылась, отрезая нас с Глуном от внешнего мира, в тишине аудитории прозвучало строгое:

   - Дарья, на людях свои эмоции необходимо сдерживать. Всегда.

   И в этот миг я окончательно сорвалась. Из горла вырвался всхлип, слезы хлынули градом. Чувствуя, как тело начинает бить крупная дрожь, я закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.

   - Дарья! - снова позвал Глун, уже не строго, а с беспокойством.

   Но теперь мне было плевать. Нервы, раскаленные до предела, требовали разрядки, а сознание застелила боль. Жгучая! Нестерпимая! Жаркая!

   - Даша!

   От звука его голоса меня словно полоснуло ножом. Боль пронзила росчерком от горла до солнечного сплетения, и амулет Ваула раскалился, реагируя на то, что со мной происходит. Вспыхнул, порождая дикий, неудержимый жар где-то в груди. Пламя, требующее выхода, рвущееся наружу, окружающее меня. А дальше...

   Руки упали плетьми, и сквозь пелену слез и окружающего меня пламени, я увидела Глуна. Куратор побледнел. В этот раз он не кричал и не звал, Глун сорвался с места, подобно гепарду, и ринулся ко мне.