Одна обещанная ночь (ЛП) - Джоди Эллен Малпас

– Конечно, – толкаюсь спиной в распашные двери кухни, прохожу мимо Сильвии и направляюсь к четвертому столику. – Два хрустящих заправленных сэндвича с тунцом, – говорю, ставя на стол тарелки. – Приятного аппетита.

Оба бизнесмена выражают свою благодарность, сказав спасибо, так что я оставляю их и встречаю на кухне Сильвию, как только прохожу обратно в распашные двери. Она расставила руки в боки. Нехороший знак.

– Выглядишь не лучше, но ты не больна, – язвит подруга, немного двигаясь, чтобы дать мне пройти. – Что происходит?

– Ничего, – голос звучит оборонительно, и я тут же ругаю себя за это. – Все хорошо.

– Он ушел вслед за тобой.

– Что? – плечи напрягаются. Я очень хорошо знаю, о чем говорит Сильвия, но это не та тема для разговора, которую бы мне хотелось поднимать. Все это еще кровоточит и болит, а разговор о нем только усилит боль.

– После того, как ты практически грохнулась в обморок, и Дэл отправил тебя домой, он пошел за тобой. Я собиралась выяснить, как ты, но с ног сбивалась. Что произошло?

Я по-прежнему не смотрю на нее, предпочитая убивать время, загружая посудомоечную машину. Я могла бы уйти, но для этого нужно пройти мимо Сильвии, и я даже не надеюсь, что она позволит уйти.

– Ничего не случилось. Я ушла.

– Ну, я предположила что-то подобное, когда он вернулся темнее тучи и появился в бистро вчера.

Он был зол? Странно, но мне приятно.

– Ну, тогда ты все знаешь, – замечаю я мимоходом, хватая поднос, но спешу обратно в зал бистро. Она еще не закончила и стоит на моем пути.

– Он снова был с той женщиной.

– Знаю.

– Она висела на нем.

Такое чувство, как будто ком в горле.

– Знаю.

– Но он явно был расстроен.

Развернувшись, я, в конце концов, смотрю на нее, замечая то самое выражение лица, которое ожидала: прищуренные глаза и ярко-розовый блеск на губах.

– Зачем ты мне это говоришь? – спрашиваю я.

Она пожимает плечами, короткий черный хвостик щекочет плечи.

– Он прохвост.

– Я это знаю, – бормочу. – Почему ты думаешь, я ушла? Я ведь не глупая, – мне стоит врезать себе за такой неприлично лживый комментарий. Я очень глупая.

– Ты хандришь, – ее вопросительный взгляд прожигает во мне дыры, и вполне справедливо.

– Я не хандрю, Сильвия, – я даже звучу слабо. – Не возражаешь, если я вернусь к работе?

Она вздыхает, уходя с моего пути.

– Ты слишком милая, Ливи. Такой мужчина съест тебя живьем.

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, проходя мимо нее. Ей не нужно знать о вчерашнем уютном семейном обеде, и я всем сердцем желаю, чтобы рассказывать было не о чем.

Неделя не стала лучше. Нан дважды возвращалась в Харродс с оправданием, мол Джордж так нахваливал ананасовый пирог, что она просто обязана сделать его снова… дважды. Ее тайные надежды столкнуться с Миллером вряд ли оправдаются, так что, если он и ходил в Харродс купить еще пару костюмов, это никак не связано с импульсивным желанием Нан потратить тридцать фунтов стерлингов за два ананаса. Я избегала Грегори любой ценой после того, как получила от него немногословное сообщение с предупреждением о том, что Нан болтушка, и что он думает, будто я глупая. Мне все это известно.

Я пропускаю завтрак и выскакиваю из дома, стремясь избежать Нан, и даже желая загрузить свою пятницу и сделать ее унылой. Собираюсь потеряться в величии Лондона в эти выходные, и я не могу ждать. Именно то, что мне нужно.

Иду вниз по улице, мое длинное черное трикотажное платье путается в щиколотках, лицо согревает утреннее солнце. Как и всегда, мои волосы делают то, что им заблагорассудится, и сегодня они курчавее, чем обычно, поскольку я спала с мокрой головой.

– Ливи!

Без каких-либо указаний, ноги начинают ускорять шаг, только я не уйду очень далеко. Он в ярости.

– Малышка, тебе лучше остановиться прямо сейчас, или у тебя будут проблемы!

Я застываю на месте, понимая, что у меня уже проблемы, и жду, когда он сможет меня поймать.

– Доброе утро! – мое чересчур радостное приветствие не помогает, и когда он оказывается передо мной, его приятное лицо искажено недовольством, и я, не в силах сдержатся, скалюсь в ответ. – Что? – восклицаю, заставив его в шоке отпрыгнуть. Чувствую раздражение на своего друга, на что не имею никаких прав. Сегодня пятница, но он в рваных джинсах и облегающей футболке, и на нем бейсболка. Где его рабочая одежда?

– Не чтокай мне! – кричит он в ответ. – Что случилось с «держаться подальше»?

– Я пыталась! – визжу я. – Чертовски старалась, но мы нарвались на него в Харродс, и Нан пригласила его на чертов обед!

Грегори отпрыгивает еще немного, шокированный моей необычной вспышкой, но его резкое, сердитое выражение лица смягчается.

– И все же, ты не должна была уходить с ним, – замечает он мягко. – И уж точно, не стило оставаться у него.

– Ну, я осталась, и теперь дьявольски сильно сожалею.

– Ох, Ливи, – он приближается и обнимает меня. – Надо отвечать на мои звонки.

– Чтоб ты мог просто отругать меня? – шепчу в его футболку. – Я и так уже знаю, что идиотка. Мне не нужно подтверждений.

– Меня почти убил восторг Нан, – говорит он, вздыхая. – Дерьмо, Ливи, она была готова идти покупать шляпу.

Я смеюсь, потому что если не сделаю этого, то заплачу.

– Пожалуйста, не надо. Я не смогу вынести больше, Грегори. Он просто сидел с ней за обеденным столом час или два. Она порхала вокруг него, а теперь вот она сбита с толку и спрашивает, почему это я с ним не вижусь.

– Членосос.

– Говорю тебе еще раз, ты единственный членосос, которого я знаю, – я чувствую, как он хихикает, но когда он отстраняет меня от своей груди, лицо серьезное.

– Почему ты ушла с ним? – спрашивает он.

– Не могу отказать ему, когда он рядом, – угрюмо вздыхаю. – Это просто случается.

– Но ты не видела его всю неделю?

– Нет.

Его светлые брови взлетают.

– Почему нет?

Черт подери, я хочу сказать, что ушла по собственной инициативе, но Грегори раскусит меня в считанные секунды.

– Все было замечательно, а потом все стало ужасно. Он был ласковым, а потом повел себя, как задница, – собираюсь с силами. – Я рассказала ему о маме.

Вижу удивление на лице Грегори, только оно, определенно, смешано с крупицей боли. Он в курсе, что я абсолютно никогда о ней не разговариваю, даже с ним, хотя знаю, что он хотел бы. Он собирается с духом и старается, чтобы боль на его лице превратилась в презрение.

– Членосос, – выплевывает он. – Полный кретин. Ты должна быть сильнее, малышка. О таких милашек, как ты, всегда будут вытирать ноги мужики, как он.