Тьма - Леонида Подвойская

- А теперь, святой отец, наедине должен сказать - вы влипли. И крепко. У нас это называется - дача взятки должностному лицу, повторно.

- Господь с вами, но вы только что…

- Я только согласился с вами, что это не грех. В этом вам виднее. А вот состав преступления - налицо. А сейчас, в компанию борьбы с коррупцией - сядете оба.

- Это всё политика!

- А чего вы в политику полезли? Кесарю - кесарево. И потом… какая уж здесь политика. Сами признали, что совратили моего работника. И вот, запись, чтобы не вздумали отпираться.

" Наоборот, постоянно отказывался, чуть не силой пришлось ему… передавать", - услышал пастырь свой голос.

- Что же вы хотите, - упавшим голосом поинтересовался незадачливый взяткодатель. - У меня… паства. И жена, дети…

- Пока сидите тихо и не высовывайтесь. Один я такой вопрос решить не могу. Посоветуюсь… с кем следует. Участкового, конечно, поменяю. От соблазнов подальше. Больше ничего обещать не могу.

- Так что мне делать?

- Живите. Проповедуйте. Добро, веру, надежду, любовь. Бескорыстие, - тонко улыбнулся начальник. - Но если опять скажете хоть слово о власти, об идеологии, - берегитесь. Я не буду вас защищать. А ещё лучше, пока суть да дело, сматывайтесь вы из нашего района. Нет человека- нет проблемы. Подумайте.

После ухода поникшего пастыря, начальник зазвал к себе участкового.

- Теперь начистоту, - что приспичило? - Ну, быстро! Хвост учуял?

- Никак нет, товарищ подполковник!

- Так что же?

- Совесть. Прожгла.

- И ты готов сесть?

- Готов.

- Дурак! Идиотище! Ты же у меня один из лучших… был. А теперь и сам сядешь и пятно на весь отдел! Не дам! Садись, пиши. Всё тоже пиши, только вначале так: " Сообщаю, что во исполнение Вашего указания об изобличении гражданина Вострого во взяточничестве", а дальше по тексту. Да что с тобой? - кинулся начальник к сложившемуся пополам старлею.

- Опять… прожигает… не… могу… - совестливый мент схватил написанное и порвал лист в клочки. Вздохнув, разогнулся, вытер с лица обильный холодный пот.

- Да-а… Ну хорошо… Тогда поедешь в госпиталь на обследование, а мы пока здесь решим, что с тобой делать. Может, "по состоянию здоровья" удастся. Сейчас, пока суть да дело пиши заявление на отпуск. От этого заявления не скручивает? Ну и хорошо. Иди, сдавай дела и отдыхай.

Дабы не сложилось превратное мнение о добряке - начальнике, следует отметить, что во- первых, он ждал очередного звания и любые ЧП в это время не приветствуются. Точнее, они вообще не приветствуются. Даже все совершившие преступления менты оказываются уволенными хотя бы за день до криминала. Но в такое время! И, кроме того, этот компромат на начавшего фрондировать пастыря - просто находка. И как им распорядиться, надо, действительно, посоветоваться. Даже и не посоветоваться, показать кое- кому работу. Из тех сильных мира сего, кто решает кадровые вопросы. Начальник откинулся в кресле и довольно заулыбался.

Глава 21

В общем, вечером никто не мешал Максиму продолжить целительство.

- Скажи и эти дети будут ходить? - спросила в одном из перерывов Татьяна.

- И ходить, и бегать, а придёт пора, - и целоваться, и девушек на руках носить, - улыбнулся Максим.

- Боже, какой же ты счастливый! - вздохнула девушка.

- Я? Я счастливый?

- Да, потому, что можешь такое. Бог дал тебе такие, такие…

- Видишь, что мне дал Бог! - провёл Максим рукой вокруг своего лица. - Люди шарахаются. Или смеются.

- Но это… это… может, это испытание?

- Что испытывать-то? Зачем?

- Ну, твою гордыню. Или жестокосердие? Ты не озлился от этого?

- Не знаю… Наверное, нет. Хотя… Вот, в церкви тех уродов убил без всякого…

- В церкви?

- Ну да, одну церковь захватили, я там…

- Это был ты? Но там, говорили, какой- то священник… Покойный их митрополит…

- Покойный?

- Ну да. Он к патриарху на приём ездил, а потом, сразу после приёма, там ещё какой-то из крутых его в больницу привёз… Но это был ты? Как же я… Но нам говорили, что ты ещё раньше погиб.

- Было и такое Татьяна. После того вот таким и стал. Крюгер.

- Глупости. Если присмотреться…

- Да перестань ты врать. Пойдём.

Затем они вновь замолчали - дела было много, а Максим торопился. Непоняток становилось всё больше. Так вот что имел в виду отец Афанасий, сказав, что-то типа " тех, кто хотел приехать, больше нет". Скверно. Крутой в больницу привёз? Придётся и здесь поразбираться.

- Если можно, я буду помогать. Не гоните меня! - встретил утром их у входа Михаил - тот самый Татьянин кавалер.

- Ты же обещала! - с укором повернулся к девушке Макс.

- Я ничего не говорила! Ты что шпионишь! Убирайся! - заверещала возмущённая девушка.

- Не шпионю. Просто… тревожно как-то стало. За тебя. Дома нет. Здесь нет. И вот… вас нет. Потом смотрю - в окне сполохи. Заглянул, а там. Я же тогда видел. Вот и понял.

- Что же ты понял? - заинтересовался Максим.

- Вы - одни из них.

- Кого - "их".

- Не знаю. Но вы творите добро. И вам надо помогать.

- Добро? А как насчёт вашего молитвенного дома?

- Вы не сделаете этого, - убеждённо возразил подросток.

- Да что вы! И кто помешает?

- Вы просто не сделаете этого. Даже если бы наш пастырь… был не прав. Вот, к примеру, директор детдома. Говорят, крадёт. Вы из- за этого сожжёте сам интернат?

- Сравнения забойные.

- Но…

- Всё ребята. Приходите вечером. Может, оно и к лучшему. Будете по очереди. И отдыхать сможете и вообще… - уже засыпал Максим.

Они, конечно, пришли вдвоём. Пропустить такое! Ну, вдвоём, так вдвоём. И действительно, тягать девушке Максима, когда тот в бессознательном состоянии… Не подумал. Но обо всё и не подумаешь.

- Только не болтать и не мешать. Раскрывать и закрывать шторы, чтобы ещё кто на, как ты сказал,"сполохи" не заявился.

Теперь Максим стал сух и деловит. Появившийся Татьянин парень нарушил какую - то хрупкую атмосферу доверия и наивного восхищения Максимовыми чудесами. Нет, и Михаил смотрел во все глаза на феерию целительных лучей, и он восхищался. Но как чудотворцем. А не человеком. Впрочем, это значения не имело, - врал себе Максим. Не имело раньше, при смазливой внешности. А теперь присутствующий здесь парнишка подчёркивал контраст между юной красотой и уродством. Поэтому Максим полностью отдавал себя исцелению.

- Скажите, а почему, те, первые… - поинтересовался Михаил утром, когда Максим уже утраивался на отдых.

- Глазки сразу не сформируются.

- А те, вчерашние, парализованные?

- Тоже надо время на восстановление нервных связей, - соврал Максим.