Двойной мир. Орбитальная сага - Оксана Тарасовна Малинская

— Ты уверена, что это не подождет до завтра?

— Учитывая то, что в это время твоя сестра наверняка продолжает работу над этим вашим вирусом — нет. Пошли на кухню. Я сделаю капрезе.

Энрико выглядел слегка разочарованным, но настаивать не стал. Софья все же заглянула в спальню, переоделась в домашние брюки с футболкой и завязала волосы в хвост. Потом вернулась на кухню, где уже сидел Энрико, тоскливо смотревший в темноту за окном. Софья достала из холодильника сыр моцарелла, помидоры, листья базилика и оливковое масло и принялась нарезать ингредиенты.

— Вы по-прежнему полны решимости вывести из строя оборудование подземцев? — спросила она.

— Соф, я сам видел симуляцию, о которой говорила Мэри. Их устройство поглотило планету. Мы должны им помешать.

— Ты уверен, что правильно понял происходящее?

— Нуу… я допускаю, что это может быть не тем, чем кажется на первый взгляд. Но разве можем мы полагаться на удачу? В конце концов, мы не собираемся никого убивать. Просто небольшой саботаж, который замедлит их дело до тех пор, пока мы во всем не разберемся.

— Если это то, что вы собираетесь сделать. В чем лично я не уверена, учитывая настрой твоей сестры.

— Я ей верю. Она специально сбежала с Огюста, чтобы правительство не использовало ее в качестве солдата на войне с этими существами. Зачем бы ей это делать, если она хотела их уничтожить?

— Не знаю, — задумчиво протянула Софья, вертя в руке кусочек моцареллы. — Но она какая-то странная и подозрительная. Ладно, оставим пока вопрос с Мэри. Я просто хотела сказать, что эти подземцы не похожи на тех, кто хочет уничтожить весь мир.

— Да с чего ты это взяла?

— А вот с чего.

И она пересказала все, произошедшее сегодня в «Двойнике». За это время она сделала капрезе, и они начали свой полночный перекус. Энрико хмурился каждый раз, когда она упоминала Дэна, но не перебивал. Когда она закончила, он спросил:

— То есть ты считаешь, что они не строят массовое оружие только потому, что никто из них сегодня не пытался попасть в тебя?

— Ну, не только. Зак тоже говорил, что они не желают зла, а он все-таки наш друг.

— Зак, — от этого имени Энрико неожиданно разозлился. — Он пытался похитить мою сестру, а ты считаешь, что ему после этого можно доверять?

— За все годы нашей дружбы он нас ни разу не подводил. К тому же поведение подземцев подтверждает его слова.

— Да ничего это не подтверждает, — Энрико раздраженно наколол на вилку помидор и быстро, даже несколько яростно сжевал. — У них могли быть сотни причин не попадать в тебя. Может, они не хотели оставлять трупы на Жан Феликсе. Может, у них на самом деле нет причин конфликтовать с людьми, а свое дурацкое оружие они хотят применить на другой, неизвестной нам расе (что не означает, что мы должны отказаться от своих намерений им помешать). А может, они специально так себя вели, чтобы запудрить нам мозги. Чтобы мы начали сомневаться: а правильно ли мы поступаем, воспринимая их как врагов? Все твои доводы неубедительны и притянуты за уши, а мы не в том положении, чтобы сидеть и гадать. Я считаю, что чем скорее мы с этим покончим, тем лучше.

— А что, если Зак прав, и они на самом деле пытаются всех нас спасти? — заметила Софья. — Что, если действительно существует какая-то опасность вселенского масштаба, которую они этим своим сложным устройством могут предотвратить? Если вы испортите то, над чем они работали многие века, мы можем лишиться средства спасения. И окажемся перед смертельной угрозой. Тут тоже нельзя действовать опрометчиво.

— И что ты предлагаешь?

— Я хочу поговорить с Заком.

— С Заком, — презрительно фыркнул Энрико.

— Прекрати так себя вести. Зак — наш друг. Я бы хотела выслушать его точку зрения.

— Я уже выслушал его точку зрения, и она мне не понравилась.

— Энри, ты меня прости, конечно, но ты из-за своей сестры совсем нормально соображать перестал. Я еще готова простить тебе то, что ты меня не предупредил, что ужинаешь не дома, но твое поведение по отношению к лучшему другу просто возмутительно! — Софья скрестила руки на груди. — Сестра сестрой, но вы с Заком не первый год знакомы, и нельзя так отворачиваться от друга из-за одной ошибки.

— Он пытался похитить человека!

— У него на то наверняка были причины.

— Конечно, были, — Энрико злобно кромсал вилкой моцареллу. — У всех серийных маньяков и прочих гадких личностей за всю историю человечества тоже были свои причины поступать так, как они поступали. И что, ты предлагаешь всех их оправдать из-за этого?

— Зак — не серийный маньяк.

— Это пока не маньяк. А что будет, если эти подземцы прикажут ему убить кого-то? Он же им всецело доверяет. Подумает: «Ну, раз они просят, значит, это необходимо для нашего спасения». И с легкостью в душе пойдет мочить всех подряд.

— Зак не настолько глуп, чтобы делать такие вещи.

— А я вот в этом уже не уверен после его последней выходки.

На какое-то время они замолчали. Софья вяло ела капрезе, размышляя, почему же ее муж так уперся по отношению к Заку. Похоже, эта Мэри на него плохо влияла. Ее бы воля, она бы запретила ему общаться с ней, но это только привело бы к очередной ссоре. К тому же теперь Энрико часть важного правительственного проекта, он не может просто взять и уйти, а на военной базе он бы непременно столкнулся со своей сестрой, особенно учитывая то, что это ее идея. Но и оставить все, как есть, после случившегося сегодня она не могла.

— Ладно, — Энрико устало протер глаза. — Я не хочу с тобой ссориться из-за этого. Ты имеешь право считать Зака невиновным, если тебе так спокойнее. Если хочешь, я могу даже попросить кого-нибудь тебя завтра отвести к нему, чтобы вы поговорили. Но, пожалуйста, не говори больше мне, что Зак ни в чем не виновен только потому, что он, видите ли, твой друг.

— Он наш общий друг, — напомнила Софья.

— Нет, Соф, после того, что он сделал, я уже не уверен, что могу назвать его своим другом, — грустно вздохнул Энрико. — Да и то, что кто-то твой друг, еще не означает, что он не способен на плохие поступки.

— А то, что кто-то твой родственник, еще не означает, что он не способен ошибиться, особенно, если оценивает ситуацию предвзято, — выпалила Софья прежде, чем успела себя остановить. Зачем она снова поднимает эту тему? Очевидно,