Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

просто прогнали «Проект Возрождение» с их порога. Мы выбили дверь ногой и теперь шли забирать их дом.

Внизу проплывали знакомые руины индустриального гиганта — того самого «Улья», который мы разведали накануне. Но сейчас он выглядел иначе. Вчера он пульсировал активностью, как растревоженное гнездо шершней. Сегодня он был мёртв. Чёрные башни, пронзающие небо, стояли безмолвно, покинутые своими хозяевами в спешке.

— Они действительно ушли, — пробормотала Кира, глядя в иллюминатор. — Оставили всё. Даже внешние периметры отключены.

— Они спасали свои шкуры и свои «исходники», — ответил я, направляя флаер на посадку к центральной башне. — Когда ты видишь, как твоего бога аннигилируют, ты не думаешь о том, чтобы выключить свет перед уходом. Ты просто бежишь.

— Это ловушка? — спросил Дрейк, сжимая автомат. — Слишком тихо.

— Зета? — я обратился к своему симбиоту.

«Сканирую активные угрозы… Ноль. Системы подавления молчат. Автоматические турели в спящем режиме. Макс, они не просто ушли. Они провели эвакуацию персонала, бросив инфраструктуру. Уровень энергопотребления базы — 15%, режим ожидания».

Мы сели на широкую платформу у основания главного шпиля. Аппарель откинулась с шипением, и в салон ворвался запах горячего металла.

Я вышел первым. Ботинки гулко стукнули по покрытию — идеальному, чёрному материалу, который частично поглощал звук шагов. Это был не бетон Бункера-47. Это было что-то иное. Чужое.

— Добро пожаловать домой, — мрачно усмехнулся я, подходя к массивным шлюзовым воротам. Они были высотой с трёхэтажный дом, из матового сплава, покрытого еле заметной гравировкой геометрических узоров.

— Элиса, — позвал я. — Твой выход. Тут твоя стихия.

Девочка подошла к панели управления. Она казалась муравьем на фоне этих циклопических ворот. Её рука коснулась сенсора.

— Это не просто код, Макс. Это биометрический замок. Но они… они оставили систему открытой для сервисных дроидов. В спешке.

Она закрыла глаза, и я почувствовал, как Зета через нашу связь подключается к её нейроинтерфейсу, усиливая сигнал взлома.

«Интеграция… Обход протокола „свой-чужой“… 12 секунд… Есть контакт».

Ворота дрогнули. Глубокий и низкочастотный гул прошел сквозь подошвы ботинок прямо в позвоночник. Створки, весившие сотни тонн, начали расходиться в стороны абсолютно бесшумно, открывая зев, ведущий в преисподнюю.

Только это была не преисподняя. Это был храм технологий.

Мы вошли внутрь, и у Дрейка отвисла челюсть. Да и у меня, честно говоря, перехватило дыхание.

Это был не просто бункер. Это был город под землей. Спуск уходил вниз спиралью, теряясь в глубине, подсвеченной мягким, голубоватым свечением. Стены были облицованы панелями, по которым бежали потоки данных. Воздух здесь был не просто чистым — он казался стерильным, наэлектризованным и даже вкусным.

— Мать твою… — выдохнул Дрейк, его голос эхом отразился от стен. — Макс, ты видишь это? Это же не человеческое.

— Это симбиоз, — ответила за меня Элиса. Она шла вперед уверенно, словно вернувшаяся хозяйка. — Довоенные технологии, скрещённые с тем, что они нашли в упавших кораблях. «Возрождение» строило это десятилетиями.

Мы спустились на лифте — прозрачной капсуле, которая прострелила сотню метров вниз за секунды, не вызвав даже перегрузки.

Когда двери открылись, мы оказались на уровне, который Зета обозначила как «Производственный Сектор Альфа».

Я ожидал увидеть станки. Я ожидал увидеть цеха. Но то, что предстало перед нами, ломало представление о реальности.

Перед нами простирался зал размером с несколько футбольных полей. И он был заполнен машинами.

— Это… это фабрикаторы? — голос Киры дрогнул. Она, как человек науки, первой осознала масштаб.

Это были не «Гефесты», печатающие пластиковые фильтры. Это были исполины. Автоматизированные линии сборки, парящие в магнитных полях. Манипуляторы с лазерными излучателями двигались с невероятной скоростью, собирая микроскопические детали в воздухе.

Я подошел к ближайшему терминалу. Положил руку на панель.

— Зета, дай мне спецификацию. Что эта штука может?

«Интеграция завершена. Макс… производственные мощности этого комплекса практически неограниченны. Это молекулярные ассемблеры. Список доступных чертежей в базе данных…»

Перед моими глазами побежали строки голографического текста.

Медицинские нано-боты класса «Панацея».

Боевые импланты серии «Титан».

Гравитационные генераторы.

Синтезаторы материи.

Тяжёлые штурмовые платформы.

И в самом конце списка, под грифом «Экспериментальное»:

Малые орбитальные челноки.

— Космические корабли… — прошептал я, читая данные. — Они собирались строить здесь флот.

Дрейк подошел к огромному прозрачному цилиндру, внутри которого в оранжевом растворе плавали мириады крошечных серебристых точек.

— Наноты? — спросил он, касаясь стекла.

— Строительные рои, — пояснила Зета через динамики зала, её голос теперь звучал везде, с ноткой властности и небывалой уверенности. Она уже была здесь хозяйкой. — Они могут разобрать гору на атомы и собрать из неё небоскреб за пару суток. Дрейк, вы больше не зависимы от поставок. Вам не нужно искать запчасти на свалках. Вы можете создать что угодно.

Я почувствовал дикий прилив дофамина. Это было чувство абсолютной свободы. Вся моя жизнь до этого была борьбой за ресурсы. За патрон, за кусок хлеба и батарейку.

Здесь, в этом зале, слово «дефицит» перестало существовать.

— Идем дальше, — скомандовал я, чувствуя, как жадность — не та мелочная жадность мародера, а великая жадность захватчика — разгорается внутри. — Я хочу видеть сердце этого монстра.

Мы прошли через производственный сектор к массивным дверям, ведущим в Энергетический Блок.

Здесь гул был другим. Это была вибрация такой чистоты и мощи, что она резонировала с нанитами в моей крови.

В центре круглого зала, подвешенное в силовом поле, вращалось Ядро. Это был не ядерный реактор. Это была сфера чистого света, пульсирующая в ритме, похожем на сердцебиение звезды.

— Реактор нулевой точки, — констатировала Зета. — Технология Предтеч. Он извлекает энергию из вакуума. Макс, выходная мощность… бесконечна.

— Бесконечна? — переспросил я, глядя на сияние, от которого слезились глаза.

— В практическом смысле — да. Этого хватит, чтобы запитать несколько мегаполисов на тысячи лет. Или поднять в воздух континент. «Возрождение» использовало 0,01% его мощности, потому что боялись перегрузки. Но я… я могу контролировать его.

Я стоял перед этим рукотворным солнцем и понимал: Совет с их дизельными генераторами и грязными АЭС — это неандертальцы, пытающиеся высечь искру кремнем, пока мы держим в руках молнию.

Кира подошла ко мне. Её лицо в этом свете казалось бледным, почти прозрачным.

— С такой энергией… — прошептала она. — Мы можем восстановить климатические установки. Мы можем очистить атмосферу над всем сектором. Потом и над всей планетой. Макс, мы можем вернуть небо.

— Мы вернем всё, —