Девять поводов влюбиться - Сола Рэйн

одном взгляде на Брайана. Пропускала мимо ушей, ведь это никогда не касалось меня.

– Дай мне минутку. – Я беру Себастьяна за предплечье, заставляя встать. – Я разберусь и вернусь к тебе.

Не дожидаясь одобрительного кивка от Брайана, я полностью сосредотачиваюсь на человеке, который легко подчиняется моей хватке, словно ждал этого.

– Что ты творишь? – Я оглядываюсь, проверяя, не видно ли нас двоих Брайану.

Я прижимаю рукой Себастьяна к стене. Он откидывает голову, уголки его губ тянутся вверх, и он скрещивает ноги, демонстрируя расслабленность.

– Рыжий? Серьезно, Паркер? С каких пор ты ходишь на свидание с рыжими? К тому же настолько миловидными. Он, вероятно, из тех, кто лепечет о любви к матери каждую свободную секунду?

Ядовито. Вот как разговаривает Себастьян со мной, несмотря на внешнее спокойствие.

– Ты его даже не знаешь!

– А ты?

– Я пыталась узнать его, пока ты не пришел и не начал вести себя так, словно Брайан виноват перед тобой!

– Может быть, виноват.

Я отстраняю от него руку и потираю ее о ткань юбки, стараясь стереть прикосновение к его телу.

– Во что ты играешь? Зачем ты здесь?

– Приехал отдохнуть.

– Лжец! Слушай, Себастьян, я не знаю, возможно, ты привык относиться к девушкам так, как сочтешь нужным. – Я специально увеличиваю дистанцию, отдаляюсь от нашей дружбы, используя подобные формулировки. – Но я приехала сюда отдыхать. И не нуждаюсь в том, чтобы видеть тебя. Тем более не хочу, чтобы ты оскорблял парня, с которым я собираюсь познакомиться поближе. Ради всего святого, что с тобой не так?

– Лгунья, – отвечает он, проводя кончиком языка по нижней губе. – Ты не хочешь знакомиться с ним ближе. Он неинтересен тебе.

– Интересен. С чего ты берешься рассуждать о моих предпочтениях в отношении парней?

– С того, что знаю тебя, Мэдс. Ответь честно, сколько раз ты мечтала встать из-за стола и сбежать? – Много. – Не забывай, что я был первым, кому ты рассказала о своих предпочтениях в отношении парней. «Милый, галантный, услужливый» не входит в список.

И это то, в чем я просчиталась. Невозможно играть с человеком, который знает твои карты, и надеяться на победу.

Он был первым, кому я рассказала. Мне стоит горько усмехнуться от неприятной правды, потому что быть в моей жизни первым – его привилегия. Во всем. Первый поцелуй, который я представляла иначе: на первом свидании в кино. А случился он в ходе короткой ссоры, после который Себастьян набросился на меня так, словно давно размышлял, какие на вкус мои губы. Первая влюбленность, чьей миссией является получение девушкой горького опыта. И с этим Себастьян справился лучше всего. Первый секс.

Я отдала ему все.

– Решила изменить приоритеты, – грубо заявляю я. – Разве последние две недели ты не делал вид, что меня не существует? Может, хочешь продолжить? Потому что я не буду возражать!

– Так вот в чем дело, Мэдс. Неприятно?

– Пошел ты! – Делаю попытку уйти, но Себастьян обхватывает мое запястье прежде, чем я успеваю сделать шаг. – Отпусти и дай насладиться вечером!

– Иди к нему, но не забывай о том, кого хочешь видеть на его месте, – шепчет он на ухо.

С этими словами Себастьян отпускает меня, и я четко понимаю: всю жизнь я была слепой дурой, которая не замечала, каким жестоким он умеет быть, когда захочет. Ему не составляет труда потешаться над моими чувствами, зная, что он не ощущает то же.

День четвертый

Мэдисон

Он наблюдает за мной. Куда бы я ни пошла, всюду ощущаю пристальный взгляд в спину. Прожигающий. Себастьян не подходит ближе и не пытается завести разговор, но его присутствие доказывает, что он нуждается в другом: ему необходимо показать мне, что он где-то неподалеку. Просто чтобы я знала.

Даже сейчас, когда я еду по склону, имею четкое представление о его местоположении. Себастьян сидит на террасе ресторана, окна которого выходят на заснеженную площадку.

– Чего он добивается? – спрашивает Хлоя, закуривая сигарету, когда я подъезжаю к ней. – Либо ты мне не все рассказала о вас, либо он психопат!

– Ты прекрасно знаешь, что я все тебе рассказала. Именно поэтому нахожусь в таком же недоумении, как и ты.

– Может, мне стоит поговорить с Тобиасом? Поугрожать ему? Он вроде не тупой. – Я останавливаю подругу за плечо и разворачиваю к себе.

– Тобиас не станет тебя слушать. – Лучший друг Себастьяна имеет особое предубеждение относительно моей подруги, а она любит ради собственного удовольствия нарушать его личную зону комфорта. – И ты не будешь ничего предпринимать. Себастьян не психопат. Он просто… Я не знаю, Хлоя, он никогда раньше не вел себя так.

Себастьян может быть нахален и жесток в хоккее или в своих компьютерных олимпиадах, из которых он выходит победителем. Но его отношение ко мне всегда проходили по категории «это другое».

– А Брайан больше не объявлялся?

– Нет.

Наш вечер два дня назад окончился сущим ужасом. Мы не могли нормально поговорить, потому что оба ощущали смущение и вкус горечи из-за испорченной встречи. Думаю, и мне, и Брайану хотелось поскорее разойтись по номерам. Он сказал, что напишет и мы сможем вместе покататься на сноубордах, но с того момента тишина. И я не то чтобы ей не рада.

– Не знаю, почему в тебе так много доброты и сочувствия, Мэдс. Я бы уже давно надела ему на голову мешок с мусором и подожгла бы его тачку за подобное! – пыхтит Хлоя. – Ну или хотя бы ударила! Он забыл о вашем сексе, а сейчас думает, что имеет право разрушать твою личную жизнь!

– Я знаю. Знаю, что стоит надрать ему зад, Хлоя. Но у нас чертовы каникулы! Сочельник через три дня! Я не хочу развивать конфликт, потому что велика вероятность, что это ранит меня сильнее, чем его. Поэтому просто постараюсь не обращать внимания и наслаждаться временем с тобой!

Хлоя недоверчиво поглядывает на меня, но все равно кивает.

Ближе к вечеру мы выбираемся в город, заходим в маленькие бутики, где как нельзя лучше ощущается контраст высоченного ценника и наших пустующих кошельков, что не особо волнует подругу. Она заставляет меня перемерить все черные платья с пайетками, а после, опознав в директоре магазина француза, выторговывает сапожки на каблуке.

Брекенридж в центральной туристической части не так красив, конечно, как с высоты тысячи метров. Узкие улочки, украшенные гирляндами, низкие дома и огромные толпы народа. Но я решаю полностью отдаться прогулке с подругой, блокирую в голове любое воспоминание о последних днях. Если Санта не