Рысюхин, 12 градусов хватит? - Котус

что угодно! Хоть день рождения тёщи брата сокурсницы. Кое-кто, вспомнив с ностальгией двенадцатое апреля, полез искать книгах, нет ли у кого-то из окрестных монархов или членов их семей дня рождения в конце августа. Я аж похолодел в ожидании новостей, но ребята, даже не заметив моего страха, разочарованно (!) отметили, что таковых не нашлось. К моему большому облегчению.

Кроме меня ждали Старчака и Синичкину, про то, что Рапухина забрала документы, знали уже все. Почти сразу после моего приезда нашёлся и Лёха — злой, как демон с изнанки, и Ира-птичка. Первый рассказал, с большими паузами для перевода своих мыслей на русский литературный, как принадлежащий его семье катер, тянувший баржу с арбузами, на котором он добирался до академии, умудрились посадить на мель почти на середине Днепра. И как потом стаскивали, попутно едва не упустив вниз по течению баржу. В общем, накопилось у него, много разного. Синичкина же, забросив вещи частью в шкаф, частью под кровать, упорхнула к знакомой в другом корпусе, и там же заночевала, вот её и потеряли. Получив от всех подтверждение участия и определив бюджет празднования, «инициативная группа» заселилась ко мне в комнату, определять список покупок и кому что поручить. Минут через десять раздался стук в дверь — девчонки прислали свою представительницу в лице «её почти милости» Наташи Чагинец, мотивировав это тем, что без их «благотворного воздействия» мы опять «одной колбасы наберём». Возмущение, что были три разных вида колбасы, два сыра и ветчина оказалось проигнорировано. В список тут же было включено то, что парни обозвали «стог травы» суммарной стоимостью в полтора бюджета, что вызвало закономерное возмущение. Через полчаса, убедившись, что бюджет не сходится и народ уже на полпути если не к драке, то к ссоре, вздохнул и вмешался:

— Посмотрите там, в шкафу — коробка картонная внизу. Доставайте аккуратно.

Коробка была с энтузиазмом извлечена и распотрошена, из недр её извлекли три бутылки «дамских» наливок, литровую бутылку кукурузной «Рысюхи» на пробу и две — знаменитой и пресловутой «акавиты». Из неё же вынули три тщательно завёрнутых рыбины, вялено-копчёного умбрийского омуля, запах от которого вызвал обильное слюноотделение и крик души, адресованный Надосиновику:

— Закусь не жрать!!!

С этим взносом ситуация выправилась, но для того, чтобы всё стало совсем мирно, пришлось подкупить Наташу, отправив гонца с деньгами в кондитерскую за слоёным тортом, который дед называл «Наполеон», а в кондитерской «Настоящий бельгийский шоколад и выпечка» его именовали странным словом «Томпус». За счёт этого удалось сократить «фруктовую тарелку» до «килограмм яблок и пару груш, если будут», а закупщику было тихонько сказано:

— Возьми яблок штуки три, порежем тоненько, так ещё и останется. Они и сами их есть не будут, больше выделываются.

В последний момент тормознули убегающего Лёху, которого определили в гонцы по принципу «раз у тебя семейное дело — перевозки, то тебе и сумки в руки». Сергей Казюлин протянул купюру:

— Возьми ещё круассанов для Плавтовича, ему приятно будет.

— Ага, Михась дуреет с этой прикормки[1]! — Остальные сделали вид, что не знают о маленьком секрете Казюлина, который был отчаянным сластёной, но почему-то стеснялся в этом признаваться.

С подготовкой справились быстро, и через час с небольшим уже начали праздновать, кому что больше нравится. Застолье прошло без залётов, так скажем. Рыбу слизнули с фантастической скоростью, тортик с круассанами в качестве десерта зашли вообще на «ура». А от трёх яблок осталось почти полтора, кстати говоря. И утром на торжественном построении никто особо похмельем не страдал.

Причём только на построении до меня дошло, что мы — именно мы, и я в том числе — сейчас те самые «выпускники» и «старшекурсники», на которых когда-то смотрел снизу-вверх. Нет, я это знал, и даже вслух проговаривал, и радовался, что со следующего лета буду свободен от учёбы, но именно ДОШЛО только сейчас. И, да — с нашего курса на распределение первокурсников остались только самые любопытные или те, кому нужно было по поручению старших высматривать интересных одарённых среди «бесхозных» пока ещё простолюдинов. Я тоже ушёл — смотреть расписание, поскольку вчера мне его так никто и не сказал. Точнее, назвали два взаимоисключающих варианта и ещё один, который частично пересекался с обоими другими.

Правильным не оказался ни один из них, так что не было обидно, что пришлось идти. Хотел ещё отпроситься на поездку в столицу, но вовремя сообразил, что декан сейчас на распределении, обращаться с секретарём бессмысленно, всё равно Быков потом ещё раз вызовет, так что даже заходить к нему в приёмную не стал.

Учебный год начался…

[1] Не удержался, простите… J

Глава 24

Последний, четвёртый, год сильно отличался от трёх предыдущих, вот совсем. Полностью исчезли все следы «общеобразовательных» дисциплин, а также забылось, как не было, всякое «гармоничное развитие». Военное обучение будет, как в прошлом семестре, один день в неделю, на время дипломного проектирования — прекратится, затем, после защиты диплома будет двухнедельный интенсивный курс непосредственно в стенах академии, а потом уже обещанные сборы, по итогам которых и по результатам особых экзаменов (а не одного, как мы все думали раньше) будет присвоено звание — после приведения нас к присяге, разумеется.

Ушли не только «лишние» предметы, по специальным практически полностью исчезла теоретическая подготовка, на редких лекциях начитывали в основном то, что дед обзывал «нормативкой», а так — сплошная практика. На основном курсе занимались заучиванием рецептур и типовых технологических процессов, а также их подгонкой. То есть, получали и решали задания вида «спроектировать техпроцесс получения такого-то продукта из такого-то сырья», причём с учётом состояния этого самого сырья. Позже, как было обещано, вводные будут усложняться: вводиться дополнительные требования и ограничения, оговариваться наличие доступного оборудования и прочее. Вторым типом задачек было — рассчитать трудозатраты и расход энергии на заданный процесс, и определить, что и как изменится, если… Пока в это «если» входило только изменение количества сырья или параметров продукта, но, опять же — по обещаниям, «дальше будет интереснее».

На факультативе точно так же считали и чертили элементы оборудования и оснастки, а также учились писать эксплуатационную документацию — инструкции по эксплуатации, паспорта и прочее. И только диву давались, сколько, оказывается, этого самого «прочего» и какое дикое количество подписей нужно собрать на каждую бумажку, если затеять собственное производство пищевого оборудования. И как только мои предки без всего этого сакрального знания два завода построили, а я все три — модернизировал⁈